Очнулась я, глядя в зеленые глаза Рука.

– Просыпайся! – рявкнул он и окровавленной ладонью надавил мне на живот.

Я с кашлем вытолкнула из себя гнилую воду, перевернулась на бок, застонала. А когда снова перекатилась на спину, он, окровавленный, по-прежнему смотрел на меня. В сердце у меня расцвело что-то горячее и беспощадное.

«Любовь?» – задумалась я.

Эйра, по обыкновению, не ответила.

20

Крокодилы суровым безжизненным взглядом следили за нашим пиршеством. Мясники отрубили им головы, поместили на глиняные блюда длиной более моей руки, а срезанное с туш мясо разложили вокруг, перемежив исходящие горячим паром куски речным чесноком и вареным сахарным тростником. На праздник собралось все селение: взрослые, поджав под себя ноги, расселись на широких плотах – ни стульев, ни столов здесь не было, – а дети, как могли, втиснулись между ними. Мы, четверо выживших в испытании, заслужили себе место на центральной барже, рядом со свидетелем. Разместившиеся на ней мужчины и женщины не все были из старших и не все из сильнейших, зато носили на себе множество шрамов и держались с уверенностью людей, многократно смотревших в глаза смерти.

Ночь беззвучно подступала от поверхности воды, просачивалась среди тростника, протекала между домами и заполнила наконец небо. На западе путалась в качающемся камыше низкая восковая луна. Дым очагов затягивал звезды, зато фонарики из рыбьей кожи, покачиваясь на веревках над нашими головами, освещали яства и лица розовым светом. Я ощущала рядом с собой Рука, неподвижного среди общего движения, – надежную веху в изменчивой дельте.

Обернувшись, я взглянула в его почерневшие от света фонарей глаза. Крошечная старушонка с руками-пауками смазала ему проколы от зубов какой-то мазью, зашила и залила все густым соком, выжатым из незнакомых мне клубней. Я уговаривала его полежать, но Рук покачал головой:

– И не такое бывало.

За едой раны его, казалось, не беспокоили. Поврежденной левой рукой он пользовался наравне с правой, только временами шевелил пальцами, проверяя, как они слушаются. Ни один из нас не вышел из воды невредимым. У меня на щеке наливался здоровенный кровоподтек, и кость, похоже, треснула, хотя проверить я не сумела. У Коссала вдоль бедра тянулась пара длинных порезов, и даже Эла, чье сражение закончилось, не успев начаться, заработала пару воспаленных на вид ссадин на оголенном плече и, подобно Руку, не обращала на них внимания. В общей сложности мы дешево отделались. Мы – дешево. Дем Лун, чье тело мясники вырубили из крокодильей туши, заплатил дороже.