Долю мгновения я думала, что это мои слова, хотя не открывала рта.

Потом поняла, что говорил свидетель. Воспоминание стало меркнуть. Сквозь него снова проступало настоящее – сидящие на тростниковых плотиках вуо-тоны, лениво таращившиеся на меня крокодильи головы, готовый ко всему Рук, задержавшиеся на плече вождя пальцы Элы и невозможно далекий взгляд самого свидетеля.

– Похожи на людей? – услышала я свой голос.

– Они против нас, как мы – против своих теней, – ответил он.

Моя тень рядом с тенью Рука шевельнулась на плотике, дернулась вместе с огоньком фонаря, как будто в нас обоих сидело что-то беспокойное. Будто что-то под или за нашей кожей и костями не хотело мириться с неподвижностью тел.

– Как мило. – Эла погладила вождя по плечу. – Сравнение с тенями мне нравится. Хотя я его не понимаю.

– Они похожи на нас, – произнесла я, горячие слова не желали больше оставаться внутри. – Похожи, но быстрее и сильнее. Совершеннее. В них больше того, что делает нас живыми.

Коссал прищурился на меня из-за тарелки с остывающим мясом.

– Ты их видела.

Это был не вопрос, и я не стала отвечать.

– Какого цвета у нее глаза? – спросила я, повернувшись к предводителю вуо-тонов.

– Как последний луч солнца, – улыбнулся он воспоминанию.

– Золотые?

Он кивнул.

– А шрам? – уточнила я, чувствуя, как болезненно колотится сердце. – Вот здесь?

Я пальцем обозначила линию вдоль подбородка.

– Так ты ее тоже видела.

Помедлив, я кивнула. Я чувствовала на себе серьезные неотрывные взгляды вуо-тонов. Я не отвечала на них. Только один взгляд что-то значил – взгляд Рука, изучавший меня с гневом и откровенным недоверием.

– Ты бы мне не поверил, – обратилась я к нему.

– Я и теперь не верю, – покачал он головой.