– Я остаюсь, – заявил Коссал.

– Это еще зачем? – резко спросил Рук.

– Чтобы убить кшештрим, – ответил старый жрец.

– Ты все еще веришь в кшештрим? – вылупила я глаза. – Что они столько лет прятались в дельте, корча из себя богов?

– Да.

Я выпрямилась, выколупала из верхнего ряда черепов один. Он был плотно набит землей.

– По-твоему, это кшештрим сделали?

– Да.

Я уставилась на него:

– Кшештрим воплощали собой холодный рассудок. Я читала в хрониках: они были совершенно бесстрастны. У них не водилось суеверий. Они не возводили святилищ.

Коссал повел плечом, отбрасывая мои доводы:

– Чтобы подчинить своей воле целый город, можно и богов разыграть.

Рук покрутил головой.

– Ты еще безумней вуо-тонов, – заметил он.

– А ты как это объяснишь? – Коссал кивнул на стену из черепов. – Кто навалил здесь костей? Кто наваливал их тысячи лет, и не просто грудой, чтобы забыть, а ухаживал за ними. Сажал цветы. Заменял выпавшие. Добавлял новые.

– Какая-нибудь секта, – сказал Рук. – Вроде вуо-тонов.

– Трое – боги, – тихо пробормотала Чуа.

– Нет, – отрезал Коссал. – Не боги. Бог – Ананшаэль. Эйра – богиня. Боги не делают такого.

Он подбородком указал на стену.

– Коссал хочет сказать, – услужливо пояснила Эла, – что боги не тратят тысячелетия, копошась в грязи и складывая башни из черепов. У них есть другие занятия.