– Откуда ты знаешь?
Она ткнула пальцем себе за плечо.
– Если не они, значит нашелся другой любитель высаживать в черепах редкие цветочки.
24
24Невысокий каменистый пригорок посреди острова окружала стена высотой по грудь. Все это походило на козий загон, только расположение на холме наводило на мысль о заброшенном много лет назад укреплении. Ну и конечно, козьи загоны не украшают черепами.
На кольцевой стене красовались сотни черепов – заботливо вставленные в гнезда, отмытые дождями, вылизанные солнцем до ослепительной белизны. Фиалки дельты прорастали из набитых темной землей глазниц, изящно качая лиловыми головками на длинных зеленых стеблях. В этих цветущих дырах давно не было человеческих глаз, и все равно я чувствовала на себе взгляды, такие пронзительные, что тянуло сгорбиться, спрятаться, забиться обратно в камыши и пуститься наутек.
– Плохое место, – сказала Чуа.
Она понимала.
Мы приросли к земле на самом краю широкой прогалины.
– Здесь наша смерть, – сказала рыбачка, опустив взгляд на свой раненый живот.
– Хоть не одиноко будет, – кивнула Эла на черепа.
– Сколько же их? – Рук поморщился. – Сотни три? Четыре?
– Тысячи, – покачал головой Коссал.
Он уставил корявый палец на стену. Из нее тоже прорастали фиалки, зеленым и лиловым водопадом стекая с камней.
«Нет, – прищурившись против света, поняла я. – Это не камни, а черепа».
Эти были не белые, а темные, присыпанные падающей сверху почвой, и лежали слой на слое, поднимаясь на всю высоту стены. Нижние раскрошились под тяжестью верхних, тонкие щупальца времени смешали их с землей.
– У этих богов серьезный подход к садоводству, – заметила Эла, указывая вниз по склону на запад. – В той стороне еще две такие клумбы. Одна – пока просто выложенный на земле круг. Наверное, самая свежая.
Я оглядела жрицу. Обшлага ее нока замарала грязь, и голые лодыжки тоже. Волосы сбоку свалялись, – верно, на этот бок швырнули ее оставившие нас зеленые рубашки. Но вот змеиный яд Элу нисколько не сковал. И улыбка блестела не хуже серпа в руке.
– Где вы были? – спросила я.