– Значит, он выжил… – прошептала она, обращаясь к самой себе, будто забыв про нас. – Я была убеждена, что он умер, как и другие. Стервятник выкрал его из-под носа моих бдительных стражей.

– Стервятник выбросил ребенка на одном из пляжей Бермуд, в нескольких лье отсюда. Возможно, сверхъестественный холод добычи вспугнул хищника, заморозил его лапы… Норвежский китобоец подобрал Фебюса и вырастил, сделав из него пирата.

Мадам М., медленно ступая по осколкам и держась за стены, вышла из комнаты. Мы молча шли за ней. После пронизывающего холода лаборатории я облегченно вздохнула в уютной гостиной. Хотя я не знала, что за варево томилось в чугунке, его аромат настойчиво напомнил о голоде. Но еще больше я умирала от любопытства, предчувствуя, что мадам М. собиралась поделиться дальнейшими откровениями.

Она тяжело опустилась на табурет возле органа. На пюпитре над парной клавиатурой находилось несколько предметов: закрытая нотная тетрадь, метроном и эбеновая шкатулка. Дрожащими руками вампирша открыла шкатулку и высыпала ее содержимое на клавиши из слоновой кости: около двадцати позолоченных медальонов, похожих на тот, что я видела на шее Бледного Фебюса. Я приблизилась, чтобы лучше рассмотреть их. На каждом выгравировано имя, дата и время.

– Крыланы приносят мне не только одежду, книги или флаконы с кровью, – продолжала дама, рассматривая медальоны. – Иногда они улетают далеко от реликвария, к берегам, где судна терпят спровоцированные сиренами кораблекрушения. Я обучила их искать выживших. Иногда на борту кораблей оказывается ребенок: юнга или благородный отпрыск, совершающий трансатлантический рейс. Крыланы в этом случае выхватывают жертву из лап сирен, спасая ее от гибели. Примерно один раз в двадцать лет им удается принести спасенное дитя. Я забираю его, тут же делаю инъекцию и после обращаюсь с ним, как со своим собственным ребенком.

Дама погладила поверхность медальонов, будто лаская лица своих ушедших протеже.

– Каждому аврорусу я дарила подвеску с выгравированным именем, – меланхолично прошептала она.

– Медальон рождения? – вмешался Зашари. – Но вы же не знаете дату их появления на свет.

– Я фиксировала точное время введения инъекции светнина. Видишь ли, в самый пик алхимического переваривания приборы измерения времени рядом с атанором останавливаются в тот момент, когда высвобождается драгоценная эссенция. Я отмечаю эту информацию на медальонах в научно-исследовательских целях, чтобы впоследствии понять: существует ли у светнина, полученного в определенное время года и в определенный час, больше шансов для создания идеального авроруса. К тому же если я и пробую кровь моих протеже, то только для того, чтобы понять, усилилась ли сила Света в них со временем. К сожалению, она всегда уменьшалась. Мои надежды всегда обманывались. Бедные ангелочки чахли и умирали, как бабочки-однодневки, несмотря на всю мою заботу о них.