Вампир, одной рукой сжимая шею парализованного Сураджа, другой потянулся к Рафаэлю… и одним движением сорвал с него повязку.

– Рафаэль, закрой глаза! – в неописуемом ужасе крикнула я.

Слишком поздно. Испанец, не подозревая о силе зелья, которое в него влили, испуганно вытаращил глаза, ища взглядом возлюбленного, голос которого он только что слышал… но наткнулся на ближайшее к нему ухмыляющееся лицо Гиацинта де Рокайя. Рафаэль моргнул один раз, второй, прежде чем восхищенно спросить:

– Кто… кто вы?

– Я твое будущее, твой друг, – прошептал кровосос. – Будущее, которое напиталось твоим прошлым. Скоро ты будешь умолять подарить тебе мои смертельные объятия. Только сначала я покончу с этим.

Он хотел вновь вонзить клыки в яремную вену Сураджа, чтобы прикончить его, когда раздался душераздирающий окрик Поппи:

– Гиацинт, вы обещали, что не тронете оруженосцев! Что поможете мне убедить Фебюса пощадить их! То, что относится к Диане и Зашари, распространяется и на Сураджа с Рафаэлем! – Девушка всхлипнула, голос ее сорвался на рыдания: – Вы… вы поклялись… в обмен на алмаз!

Стоя с открытой окровавленной пастью, гнусный кровопийца бросил косой взгляд на Бледного Фебюса. Довольная улыбка с лица последнего мгновенно исчезла.

– Алмаз? – прорычал жених, схватив невесту за руку. – Это злая шутка, Прозерпина? Мы считали, что свадебный подарок предназначен тебе!

– Гиацинт требовал, чтобы я попросила его у вас, – рыдала подруга. – Сказал, что намерен воспользоваться им в своих алхимических опытах. Зная, что оккультные науки запрещены, он взял с меня клятву, что я буду молчать и никому ничего не скажу, особенно Королю.

Гримаса бешенства исказила бледные черты Фебюса. Он задрожал, еле сдерживая себя. Температура в зале мгновенно упала сразу на несколько градусов.

– Ты тоже, ты солгала Нам! – ревел он, тряся Поппи. – Все вокруг лгут Нам! Предают, бросают! Эмина, Джуэл, де Рокай, Диана, ты! Весь мир!

Поппи, склонив голову под тяжелой прической, тряпичной куклой обмякла в руках капитана. Под ее глазами размазались черно-угольные от туши дорожки слез. Сурадж медленно оседал на пол, на его боку распускался пурпурный цветок. Гиацинт сжимал в кулаке окровавленный стилет. Так вот почему легендарная сила ловкого индийца так быстро иссякла! Одноглазый демон исподтишка пырнул его спрятанным заранее оружием! Их рукопашный поединок не был честным, эта была медленная агония Сураджа. Кровосос спокойно пил из горла к тому времени смертельно раненного противника. Оруженосец рухнул на колени, свесив голову. Де Рокай потерял к нему интерес, сосредоточив все свое внимание на властелине «Ураноса»: