Фарид. Фарид знает, что делать. Забыв об усталости, валившей его с ног последние несколько часов, Малик бросился в покои наставника.

– Лейла и Надя, они ушли! – вскричал он, совершенно не заботясь о том, что прерывает совещание, которое Фарид проводил с высшими чинами зиранского войска в Ксар-Нирри. Он попытался объяснить, что его сестры исчезли, но его слова наползали друг на друга. Фарид раздраженно вздохнул.

– Малик, помедленнее. Я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь.

– Они ушли и забрали все свои вещи, мы должны отправиться за ними…

– Честно говоря, возможно, это к лучшему. – Фарид вернулся к карте, вокруг которой собрались командиры. – Маленький ребенок обременяет в путешествии, а другая твоя сестра все время бросала на меня косые взгляды, хотя я столько для вас сделал. Они никак не могут повредить нашим планам, поэтому если хотят уйти – пусть уходят, не надо их останавливать.

– Пожалуйста, Фарид. – Голос Малика перервался. – Помогите мне, прошу вас. Я не могу сейчас остаться в одиночестве.

– У меня нет времени с тобой нянчиться, – отрезал Фарид. – Кроме того, почему тебе не пришло в голову, что, раз твои сестры ушли, не предупредив и даже не оставив записки, они не хотят, чтобы ты их разыскивал? Они именно от тебя сбежали. Ты стал высокомерным и нетерпимым, ты забыл свое место. Ты должен делать, что велят, и не попадаться лишний раз на глаза. А теперь иди. Я сейчас занимаюсь государственными делами. Когда понадобишься, я тебя вызову.

В сильнейшем потрясении Малик механически отступил за порог, и человек, когда-то называвший его младшим братом, захлопнул дверь перед его носом.

Естественно, Малик стал их разыскивать. Он даже вернулся в лагерь беженцев, где они когда-то жили с матерью и бабушкой. Он исходил его вдоль и поперек, но ничего не нашел. Он использовал магию, чтобы исследовать дальние улочки и закоулки Талафри. Он искал синий головной платок Лейлы и круглое лицо Нади.

Но все было бесполезно. Они исчезли.

Малик едва помнил, как возвратился в Ксар-Нирри. Вокруг него кружились тени, но он их почти не замечал. Лейла и Надя пропали, и ему некого винить, кроме самого себя.

Он лучше других понимал, какое насилие совершается над разумом, когда туда вторгается непрошеный умелец, но он пошел на это насилие, даже не подумав о последствиях. Хуже того – он отдавал себе отчет в том, что даже сейчас ему нравилось это ощущение безраздельной власти над другим человеком.

Он был чудовищем, и ему по вкусу быть чудовищем. И вот теперь он совсем один.

Малик уже несколько часов бродил по крепости. Как его сестры могли так с ним поступить? Разве они не видели, что у него нет выбора?