Малик видел, как его праматерь подтачивала правление фараона изнутри. Для всех она оставалась любимой наложницей фараона, но скрытно передавала готовящим восстание рабам оружие, планы городских укреплений и чертежи фараонова дворца. В одну из ночей великой осады столицы рабы вышли на улицы и взяли власть в свои руки. Фараон глядел на разрушение тысячелетней империи из окна спальни.

«Я не понимаю…» – произнес он, и тут находящаяся на сносях Кхену ударила его по затылку тяжелой подставкой под факел. Единственным местом, куда фараон заходил, оставив за порогом до зубов вооруженную охрану, была его спальня. Там его и обнаружила Баия в луже крови – его и бьющуюся в родильных муках Кхену.

Так Малик увидел, что воспетой в легендах и многократно повторенной в театральном действии битвы основательницы Зирана с последним фараоном на самом деле никогда не было. Праматерь Карины обвела взглядом спальню, отбросила меч в сторону и опустилась на колени перед своей мнимой противницей.

Кхену испустила последний вздох в тот момент, когда ее сын издал первый крик. Баия взглянула на младенца-улраджи – нещадно истребляемых ей улраджи. Она уже знала, как с ним поступит.

Баия бежала через город, и войска расступались перед ней. Люди решили: кровь, покрывающая ее руки, – это кровь фараона, что она повергла гонителя народов в прах, что пришла наконец божественная спасительница. Вокруг нее, по ее же приказу, добивали улраджи – а она бежала сквозь эту бойню с последним маленьким улраджи под боевым плащом. Каринина праматерь положила младенца в крытую парусиной повозку, между тюком сена и мотком веревки. Через некоторое время его крики разбудят спавшую в повозке супружескую пару из Эшры, и они возьмут младенца к себе и будут относиться к нему, как к сыну, никогда не задаваясь вопросом, какое божество благословило их этим ребенком.

«Достойной жизни тебе, малыш», – прошептала она, и Малик вернулся в лимонную рощу. Он судорожно вздохнул, пытаясь перестроить свое понимание целого мира сообразно тому, что только что показал ему Идир.

– Баия приказала извести улраджи под корень, но сделала все для того, чтобы твой род продолжился, – сказал Царь Без Лица. – Кхену воспитали в верности фараону, но она его погубила. Однако людям легче было поверить в грандиозную битву добра со злом, чем в то, что ход истории изменили две девушки, раздираемые противоречивыми чувствами. В конце концов, в памяти народа остается именно легендарная версия событий. Поэтому Баия так никогда не открыла людям правды.

Идир отодвинулся от Малика.