Карина помнила этот случай – когда родители увидели ее остриженную голову, мать впала в ярость, а отец смеялся до слез.

Но это воспоминание ее и ее сестры. Она не желала делить его с этой тварью.

– Или помнишь, ты узнала, что коз, которых ты любила кормить, режут на мясо. Ты тогда спрятала их в своей спальне, чтобы их никто не нашел. – Нежить покачала головой и рассмеялась. – Уже малышкой ты поступала так, как считала правильным… Я даже немного завидовала тому, как легко тебе удается говорить и делать то, что тебе нравится.

Карина разозлилась. С чего бы Ханане ей завидовать? Ханане была наследницей трона, Карина – никем. Ханане отбрасывала такую мощную тень, что Карине никогда не удавалось из нее выйти. Как смеет эта тварь говорить ей о зависти – это она, Карина, завидовала Ханане, каждый день, пока та была жива.

Но она хранила молчание и только сильнее сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Она встретит смерть с достоинством и спокойствием. Нежити не удастся заставить ее поддаться низким чувствам.

Нежить уложила последнюю прядь и наклонилась над плечом Карины, чтобы посмотреть в зеркало.

– Взгляни на нас.

Ханане пошла в мать, Карина – в отца, но сейчас, глядя в зеркало, Карина поразилась тому, насколько они похожи, особенно теперь, когда ее волосы стали длинными. И ей вдруг показалось, будто ей снова пять лет, вот она хихикает над шутками старшей сестры и бегает с ней наперегонки до конюшни и обратно – и не знает, что Ханане ночью погибнет в огне.

Почувствовав особенно остро невозможность того, что эта нежить может быть ее сестрой, Карина отпрянула от нее.

– Почему ты это все делаешь? – резко спросила она. Нежить посмотрела на нее, затем достала из кармана платья маленький ключик. Щелчок – и она сняла с Карины цепи и с отвращением бросила их в угол.

– Я не могу убедить тебя в том, что я твоя сестра, но ты все равно остаешься моей сестрой. Даже если ты ненавидишь меня и видеть меня не хочешь, я не могу оставить тебя в цепях. Особенно помня о том, что предстоит тебе завтра… какую жертву ты приносишь ради нас всех.

У Карины в очередной раз закружилась голова.

– Фариду это не понравится.

Нежить поджала губы.

– Фарид бывает… чересчур суров, – сказала она и оглянулась через плечо, как будто боялась, что он появится прямо из воздуха. Но бывший дворцовый камергер обещал оставить их одних на всю ночь и пока что не нарушил своего слова. – Я уверена, что он уже успокоился и понял, что перегнул палку.

Карина презрительно хмыкнула. Как так получается, что Фариду сходят с рук страшные дела одно за другим, а ей всю жизнь приходится расплачиваться за ошибки, совершенные в том возрасте, когда она еще не понимала, что делает?