– Наплевать на обряд. Надо спасти сестру.

Карина приоткрыла глаза и сморщилась от боли.

– Малик? – Ее взгляд упал на импровизированную повязку, которой он закрыл раны на предплечье. На ней проступили пятна крови. – Что у тебя с рукой?

Малик рукавом другой руки стер капли пота со лба Карины. Он подумал о вражде завенджи и улраджи и о том, что, несмотря на это, их праматери остались верны друг другу.

– Не беспокойся обо мне. Как ты себя чувствуешь?

Ее взгляд перелетел с него на Ханане и обратно, она была не в силах ни на чем сфокусироваться.

– …Плохо.

– Мы тебе поможем, – пообещала Ханане. Она повернулась к Малику. – Ты знаешь целителей, которые могут вылечить чуму?

– Здесь, в Талафри, – нет… но высоко в горах, неподалеку от Обура, обитают знахарки, искусные в традиционной эшранской медицине. Если кто-то и сможет помочь Карине, то это они.

Он не упомянул, что знает об этих знахарках потому, что одно время у них училась Лейла. Он и так едва держался на ногах – если он заговорит о сестрах, то уже не сможет собраться.

– Не беспокойтесь… обо мне… – пробормотала Карина и попыталась встать. Она пошатнулась и рухнула бы на пол, если бы Малик ее не подхватил. Его левая рука полыхнула болью, и он прижал ее к груди. Они с Ханане переглянулись – Карина не могла даже стоять сама, не говоря уже о том, чтобы идти в горы.

– Тебе придется ее отвезти. Иначе ей не добраться до Обура, – сказала Ханане. – Если Карина останется здесь, она умрет. Если ты ей поможешь, у нее появится шанс выжить. А я заставлю Фарида принести в жертву кого-нибудь другого. Только не Карину. Кого угодно, но не ее.

Сердце Малика забилось у самого горла. В нем бушевало сразу несколько чувств. Страх от мысли, что Фарид может с ним сделать, если его поймают. Ужас от мысли о возвращении в Обур – город, из которого с таким трудом выбрались он и его семья. И отчаяние – что, если Ханане не удастся убедить Фарида принести в жертву другую царицу или они не смогут заполучить ее вовремя?

Разве справедливо ставить жизнь Карины выше жизней всех остальных обитателей Сонанде?

Но Карина взглянула на него. Она была такая беспомощная – даже более беспомощная, чем тогда, в шатре Мааме Коготки. И вдруг Малику стало очевидно, что суть уже не в их предках. Не в противостоянии Фариду. А в том, какой грех он возьмет на душу, какой из них его раздавит.

Если он не сделает все, что в его силах, чтобы спасти Карину, и она умрет, ее смерть будет преследовать его до конца дней.

– Я отвезу ее, – сказал Малик с большей уверенностью, чем ощущал. Лицо Ханане выразило облегчение, и она осторожно провела ладонью по лбу Карины. – Но как мы выведем ее отсюда незаметно для Фарида? Он чувствует, когда я применяю магию, поэтому невозможно соткать иллюзию, которая могла бы его отвлечь.