И, как всегда случалось в присутствии Ханане, внимание Фарида полностью переключилось на нее.

– Что произошло? Что она сказала?

Ханане прижалась к груди Фарида и посмотрела на него сквозь мокрые от слез ресницы.

– Она назвала меня чудовищем. Сказала, что, если бы не цепи, она бы убила меня еще раз.

Глаза Фарида налились тьмой.

– Я знал, что надо было провести обряд сегодня. Пожалуй, я прямо сейчас исправлю свою ошибку…

– Нет! – Ханане обхватила руками шею Фарида и еще крепче прижалась к нему. Малик с трепетом подумал о том, каких усилий стоит ей этот жест: он прекрасно помнил, с каким стыдом и отвращением принцесса описывала свои взаимоотношения с Фаридом. – Я… Я просто… Останься со мной. Пожалуйста, просто останься со мной сегодня. Как раньше. Ты… Ты мне нужен.

Малик видел, как Ханане с боем пробивалась сквозь ряды мятежников. Как она вытаскивала кинжал из собственной шеи. Но он никогда не видел в ее глазах такого сильного страха, как теперь, когда она старалась отвлечь от него с Кариной внимание Фарида.

Фарид на мгновение замер, затем положил одну ладонь Ханане на затылок, а другую – на талию.

– Конечно, – промурлыкал он. Ханане посмотрела на Малика поверх плеча Фарида. В ее глазах застыл немой крик:

Иди.

И Малик ушел.

Он добрался до чумной телеги и положил Карину поверх тел. Ханане с Фаридом вернулись в крепость. «С Ханане все будет хорошо. Она знает, что делает», – думал Малик. Но эти рассуждения почему-то не заглушали внутренний голос, требовавший, чтобы Малик вернулся за Ханане, невзирая на последствия. После всего, что она рассказала ему об истинной природе их с Фаридом взаимоотношений… нет. Малик повернулся обратно к крепости и нос к носу столкнулся с командиром Стражи Иссамом.

Тот впился в него взглядом. На языке у Малика закипела магия, он был готов расщепить разум Иссама – поступить с ним так же, как он поступил с разумом Деделе, – но страж вдруг сказал:

– Твоя принцесса, она пыталась защитить Табанси.

Малик не знал, кто такой Табанси и как отнестись к словам «твоя принцесса», а больше всего его поразило то, что Иссам говорил по-дараджатски. Новый командир Стражи оказался эшранцем. Он смотрел на Малика с высоты своего роста, и на лице у него было написано сильное чувство, которое Малик не мог понять.

На челюсти воина играли желваки, как будто он вел внутреннюю борьбу. Зажав руками виски, он отступил назад и зарычал на дараджатском:

– Уходи отсюда! Убирайся, немедленно! – И Малик повиновался, не обращая больше внимания на голос, призывавший его вернуться за Ханане.