– Ты наблюдала за нами, – сказала она, и Пустельга ничего не ответила. В то время Карина была маленькой и не замечала искр будущей одержимости Фарида, но сейчас она ясно различала их в его поведении во время невинной детской игры. Уже тогда он смотрел на Ханане с плотоядным блеском в глазах: царь обозревает свои владения и находит их достойными его величия.

Пустельга покинула балкон, и Карина направилась следом за ней. Они прошли зал, где пороли принца Хакима за мнимое отравление Фарида. Прошли мимо более взрослого Фарида, склонившегося над древним фолиантом, наполнявшего свое сердце ядовитыми древними идеями. Тревожные знаки можно было распознать уже тогда, но никто не вмешался и не остановил его.

– Почему ты ничего не сделала? – с горечью воскликнула Карина. Вместо ответа Пустельга повела ее за собой, через несколько дверей. Перед ними предстала фреска с изображением истории их семьи. Но теперь она не ограничивалась жизнеописанием Баии, а продолжалась рассказом о тысячелетнем царствовании Алахари и заканчивалась восшествием Пустельги на трон и ее безвременной гибелью. Дальше тянулась лишь голая стена.

На которой когда-нибудь будет представлена история жизни Карины.

Ее мать приложила ладонь к части фрески, посвященной рождению Ханане.

– Когда дело касалось семьи, я видела только то, что хотела видеть, – сказала царица, и Карина впервые в жизни услышала, как дрогнул ее голос. – Я так хотела, чтобы с вами тремя ничего не случилось, что убедила себя, что никакая беда попросту невозможна. Я не могла даже представить, что кто-то из вас может причинить остальным вред.

Мать повернулась к ней.

– Мои дни в этом мире окончены. Пришло время новой царице принять от меня ношу, которая была передана мне предками.

– Что это за ноша? – с вызовом спросила Карина. – Победить в войне, которая началась, когда нас еще на свете не было? А как насчет столетий насилия по отношению к народу Малика – эту ношу тоже нести? Разве можно гордиться победами предков и не стыдиться их злодеяний?

Карина сделала шаг вперед. Она говорила о том, что давно зрело в ней.

– Всю жизнь меня учили, что, в отличие от любой другой державы в Сонанде, Зиран стоит на справедливости. Но здание, выстроенное на этом крепком фундаменте, прогнило. Нынешний Зиран – насмешка над нашими же идеалами.

Карина ждала наказания – никогда еще она не говорила с матерью таким тоном. Но царица лишь улыбнулась.

– И что ты собираешься с этом сделать?

– Что?

– Я спросила, что ты собираешься с этим сделать?

Пустельга обвела жестом развернувшуюся перед ними картину тысячелетней истории. В ней были годы войн, страданий, насилия – да. Но также и революции во имя справедливости, и надежды. В ней были годы, когда человек осознавал, что мир можно сделать лучше, и посвящал всю свою жизнь достижению этой высокой цели.