Карина сразу же отпустила его. По ее щекам текли слезы.

– Прости, я просто… думала, что больше никогда вас не увижу.

Каракал погладил ее по голове – при других обстоятельствах Карина за такое откусила бы ему руку.

– Сдается мне, принцесса, придется тебе еще немного нас потерпеть.

– Но как вы сюда попали? И что произошло с Афуой?

Она замолчала, заметив, как опустились плечи ее друзей.

– Мы не знаем, – тихо сказал Каракал. – После того, как она задействовала заклинание, перемещающее Доро-Лекке на новое место, мы очнулись одни возле пропасти. Мы долго ее искали, но не нашли. Ни живую, ни мертвую. Она просто… пропала. Нам пришлось пойти дальше без нее.

Глупо было надеяться, что Афуа каким-то образом обманула заклятие, приковавшее ее к Убежищу, – но оказалось, что Карина все же надеялась на это, потому что сейчас ее охватила невыносимая печаль. По крайней мере, можно было с большой уверенностью предположить, что она жива, – хотя какая это жизнь, если ты навечно привязан к городу завенджи?

– Сначала мы решили, что какое-то время проведем в Убежище – пока наверху все не успокоится. Но бабочкам это явно не понравилось, – сказал Ифе. – Они начали кусаться – ты знала, что бабочки могут кусаться? Я вот не знал. Оказалось, это очень больно. Они погнали нас по туннелям, которые привели нас в эти горы. Когда мы вышли на поверхность, нас поймали эшранцы – и вот мы здесь. – Ифе наморщил нос. – Эшранцам не нравится магия, но смерть им нравится еще меньше. Только поэтому они меня еще не убили.

В совпадения Карина верила еще меньше, чем в божественное вмешательство, но сейчас ей было безразлично, благодаря чему – случаю или богам – к ней вернулись друзья. Они снова вместе, и этого достаточно. Она обхватила руками шею Каракала. После короткого колебания бывший Страж обнял ее в ответ, затем неловко отстранился.

– Простите за то, что я наговорила вам в Доро-Лекке, – сказала она. – Особенно ты, Ифе. Я мерзко поступила. И спасибо вам – за все.

Ифе кивнул, а Каракал смущенно пожал плечами. Карина была очень рада, что он здесь, но ей по-прежнему нужно было увидеть еще одно лицо.

– Тебе еще нельзя вставать! – воскликнул Ифе, но Карина отбросила одеяло и, пошатываясь, вышла из палатки.

Малик. Ей нужно увидеть Малика.

Она нашла его в центре лагеря. Стоя перед довольно большой толпой, он говорил на дараджатском. Карина встала у края толпы. Она не могла не заметить, что здесь Малик выглядел и вел себя иначе, чем в Зиране. Когда он говорил на родном языке, его голос звучал ниже. Она не могла разобрать, о чем шла речь, но несколько раз услышала слова «Солнцестой» и «Фарид». Пока она выздоравливала, с ним произошла какая-то перемена: он держался более свободно, казалось, будто с его плеч свалился большой груз. Он увидел ее, и от его улыбки у Карины ослабели колени.