– И почему же ты думаешь, что жители Ригорзага примут тебя, как своего короля? – сплёвывает Нандор, когда его клинок устремляется к левому плечу Гашпара. – Изувеченный полукровка, осквернённый чужой кровью своей матери и отравленный своей любовью к волчице. Стоит ли удивляться, почему отец отказался передать тебе корону?
Я не ожидаю, что Гашпар отреагирует на его насмешки, но меня саму охватывает ярость, и я поднимаюсь на колени.
– Корона всегда была моей, – ровно отвечает Гашпар между вдохами. – У меня просто не хватало сил, чтобы забрать её.
– Сил? – Нандор хохочет. – У тебя были лучшие наставники в королевстве, и вся доброта отца…
– Доброта до тех пор, пока он не вырвал мне глаз, – осекает Гашпар, но его голос по-прежнему размеренный, в отличие от голоса Нандора. И движения его клинка так же размеренны и тверды. – Доброта до тех пор, пока он не изгнал меня к Охотникам.
– Тот день, когда он вырвал тебе глаз, стал самым счастливым в моей жизни, – говорит Нандор, и его лицо блестит от пота, словно украшенное драгоценными камнями. – Я хорошо его помню. Я вернулся из часовни с Иршеком, и был полон бездумного детского рвения, жаждал показать отцу какой-нибудь новый приём фехтования на мечах. Но когда я подошёл к нему в коридоре, он прошёл прямо мимо меня и отвёл тебя в зал. Я был таким слабаком, что сидел за дверями и плакал от его пренебрежения, пока не увидел, как тебя выволокли, а по твоему лицу текла кровь. Такого ликования я не испытывал прежде никогда.
Рассказ Нандора заставляет меня ощетиниться от гнева. Вижу, как кровь со спины пропитывает доломан Гашпара, как раны от ударов плетью открываются снова и снова с каждым движением его плеч, с каждым прыжком и выпадом. Медленно, с болью во рту, я поднимаюсь на ноги и, хромая, подхожу к своему отброшенному луку и колчану. Окровавленные пальцы сжимают плечи лука.
– Тебя всю жизнь обманывали. – Гашпар наносит Нандору серию быстрых ударов, отбрасывая его на несколько шагов назад. Левая рука Нандора, изуродованная моей магией, болтается между ними, словно флаг поражения. – Тебя кроили, чтобы ты соответствовал какой-то ложной святости…
– Ложной? – В оранжевых отблесках меча Гашпара глаза Нандора горят так, словно в них плещется пламя. – Ты видел, какая у меня сила. Настоящая сила, по праву которой я получил корону. По какому праву
– По праву рождения, – отвечает Гашпар. – По праву крови.
Своим пылающим мечом он наносит удар по клинку Нандора с такой силой, что выбивает из руки. Меч скользит по двору, стуча по брусчатке, и замирает у подножия статуи Святого Иштвана.