Хенар накрыла рот ладонью, подошла к столу и медленно опустилась на стул.

– Одежду его помнишь? – спросила я, глядя на вышивальщицу. Она непонимающе посмотрела на меня, и я повторила вопрос: – Чей орнамент? Наш или соседнего тагана? Какие цвета? А может, на лице приметы были? Родинка, шрам?

– Нет, лицо чистое было, – задумчиво ответила женщина, – точно чистое. Было б чего, я бы заметила. А одежда… – Она снова потупилась. – Я и не смотрела. Он как меня хвалить начал, так я от прилавка глаз не отрывала, на сладости его проклятые смотрела, так не глядя и взяла, что сунул.

– Еще его видела?

Она отрицательно покачала головой.

– А увидела бы, узнала?

Хенар пожала плечами, после неуверенно кивнула и вдруг вскинулась:

– Это что же, я сама отраву для дочери в дом принесла? Ее моими руками отравить хотели?!

– Да, похоже, что не ее, – задумчиво произнесла я.

– А кого? – удивилась женщина.

Хотя… Это не тайна, что дочь у матери с утра до вечера каждый день просиживает. Могли и для Мейлик подсунуть. Даже удивительно, как это мать в одиночестве была, раз сразу своих девочек не угостила… Мой взгляд упал на Белек, и я нахмурилась – мог ведь и ребенок съесть.

– Белый Дух, – потрясенная мыслью, произнесла я и посмотрела на вышивальщицу. – Хенар, Мейлик у тебя каждый день, а ты говоришь так, будто ее не было, когда ты с курзыма пришла.

– Так и не было. Я же утром хожу, пока дочки с внучкой еще нет. Как курзым открывается, так я сразу же туда иду. Вот и вышло, что их еще не было. – Она мотнула головой и вернулась к прежнему вопросу: – Кого отравить-то хотели? Кроме Мейлик и меня, тут никого… Меня?! – округлила глаза вышивальщица. – Да кому я нужна-то?! Глупости какие, – с нервным смешком отмахнулась она.

Мейлик поспешила к матери, обняла ее за плечи и прижалась щекой к макушке. Та растерянно погладила дочь по руке и посмотрела на меня.

– Что же это, каанша? – спросила женщина.

– Расскажи о том, как жила до возвращения в Зеленые земли, – в очередной раз не ответив на ее вопрос, заговорила я. Теперь во взгляде ее было недоумение. – Я хочу знать, Хенар. Всё рассказывай, даже чего говорить не хочется.

– Да нечего мне рассказывать! – воскликнула вышивальщица, спугнув дочь. Та отпрянула, и мать буркнула: – Накорми Белек. – После подошла ко мне и уселась рядом. – Правда, Ашити, нечего. Жили с мужем, хорошо жили, дочь растили. Его мать тоже вышивальщица, так я от нее много нового узнала. Муж охотился, потом шкуры на курзыме продавал и мясо тоже. Я вышивала. А как Бирыка моего йартан задрал, так вот и вернулась. Что скопили, с собой забрала, чтобы дочери жилось здесь не хуже, чем там. А вышло и вовсе хорошо, видать, Белый Дух мне нашептал домой вернуться, раз девочка моя самому каану приглянулась… – Она бросила на меня взгляд искоса и махнула рукой. – Как вышло, так вышло. На всё воля духов. А больше рассказывать не о чем. Клянусь, – закончила она, прижав ладонь к груди.