Сайлас фыркнул.

– В тот день ты сам решил остаться.

Броуд оставался на удивление спокойным.

– Мы поклялись защищать невинных и бороться со Скверной. Мы никогда раньше не убегали.

Ярость исказила лицо Сильверстрайка отвратительной гримасой, и молния ударила в землю рядом с ним. Было ли это намеренно или от злости?..

– Мы поклялись одолеть Скверну. Мертвыми мы этого сделать не сможем. Мы с Клешем остановили вторжение в Атре. И для чего? – Последние слова Сайлас почти выплюнул. – Чтобы спустя годы снова сражаться с тем же? Теперь это пустая трата времени.

Холт отказывался верить своими ушам. Сайлас говорил о борьбе со злом, но сам перешел на темную сторону, расправившись со своими собратьями. Воспоминания о дымящихся телах Мирка и Байтера все еще были слишком свежи. А потом он вспомнил лицо отца в тот момент, когда тот надеялся, что отправляет сына в безопасное место.

Жгучая ненависть к предателю придала подростку смелости. Спрыгнув со спины Пиры, Холт, пошатываясь, встал рядом с Эшем и положил руку на спину дракону, черпая силу в этом прикосновении.

– Вы не заслуживаете уважения.

– Я не узнаю тебя, мальчик, – нахмурился Сайлас.

Эш напрягся и едва заметно дернул головой.

– Кто-то идет. Из леса. Я слышу их… сердце?

– Снова «плащи»? – спросил Холт, обнаружив, что телепатия стала даваться ему легче теперь, когда их связь немного усилилась.

– Его зовут, – громко ответил Сильверстрайку Броуд, – Холт Кук.

– Это не человек, – рассуждал Эш. – Но и не дракон.