– Слова – наихудший способ передавать знания или обучать чему-либо, – произнес Оркодий Кейрис. – Вот почему воплощенные постигают свои личности действием. А дневники – это лишь карта в путешествии длиною в жизнь.

– Вы ставите их в те же ситуации, чтобы вызвать сходные реакции для формирования сходного опыта, лежащего в основе желаемой личности? – скороговоркой выдал Уни. – А фехтовальные формы, они ведь тоже нужны для этого?

Оркодий с достоинством кивнул.

– Ну а чувства? Вириланы должны испытывать те же чувства, что и их… предыдущие воплощения?

На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь гулом костров. Наконец Найтия Ворен медленно подняла глаза и произнесла:

– А на этот вопрос каждый должен ответить себе сам.

– Да, конечно, – быстро проговорил Уни, пряча взгляд. Ему показалось, что он сказал что-то лишнее, и он даже догадывался, о чем именно может идти речь. – А скажите, что же тогда становится с теми, кто рождается не анвиллом и даже не вириланом, а… ну, нами, людьми? Теми, кто хочет господствовать, возвышаться за счет других и подавлять? Побеждать и быть первым любой ценой?

Оркодий Кейрис внимательно посмотрел на Уни, а потом молча перевел взгляд на костры.

– Не может быть… – взволнованно прошептал переводчик.

– Иктигин Зой выступал за то, чтобы просто убивать их, не дожидаясь взросления, – задумчиво произнес Укелий Нактрис. – Но Натайниш Айлис убедила нас, что есть другой путь.

– И тогда вы создали касту воинов, чтобы они сами…

– Сами выбирали свою судьбу, – продолжила фразу Найтия Ворен.

– И так все четыреста лет… Было ли хоть раз, чтобы воины не пытались захватить власть?

– Ни разу. Со временем это стало ритуалом, символизирующим обновление и очищение нашего народа.

– То есть вы осознанно собираете вместе всех желающих подавлять, а потом бросаете на убой – и так по кругу? И руководит этим один из вас, член Совета Изначальных, Верховный наставник касты воинов Оркодий Кейрис!

– Я лишь помогаю им проявить их истинную природу, – ответил Оркодий.

– Но ведь вы сами обучаете их! Как, как вы потом с такой легкостью уничтожаете тех, кто посвятил жизнь искусству войны?

Наступила тишина. Уни показалось, что сидевшие рядом Изначальные, пользуясь тем, что он плохо видит их лица, тихонько улыбнулись в полутьме.

– Человеку очень сложно убить вирилана, – немного извиняющимся тоном произнес Мадригений Вейно.

– Но возможно?