Если на речной посудине он с подачи мерзавца Гроки был заперт в какой-то кладовке вместе с одним из личных слуг посла, то теперь в его распоряжении была отдельная каюта, пригодная для игры в жмурки в компании Вордия, Соргия и Вандея, – причем каждый из них мог бы еще смело прихватить с собой девушку. Огромное, до пола, окно гостеприимно впускало внутрь посланцев Светила, чтобы те не могли коснуться светлого ореха элегантной мебели и нежно-розового мраморного пола. Имперским корабелам удалось поместить на воду несколько полноценных вилл с разноцветной мозаикой, дубовыми панелями и даже настоящими фонтанами, связать их просторными анфиладами с увитыми плющом горделивыми колоннами, статуями и портретами величайших исторических деятелей Герандии в искусно отделанных порфиром нишах. Сердцем всей этой грандиозной конструкции был ослепительный зал для приемов, куда, судя по всему, свезли не меньше половины имеющихся в державе драгоценных камней и слоновой кости, окружив все это великолепие благородными металлами и красным деревом. Овальные зеркала в оправе из искусного бронзового литья создавали иллюзию еще большего пространства.

Насколько было известно Уни, вся эта красота ранее привлекалась строго по назначению всего один раз, во время последнего посольства к западным торгам. Впрочем, нужного эффекта достигнуть удалось. Все органы чувств кангуна Дабгера были потрясены до такой степени, что, как потом долго смаковали имперцы, его рот и глаза оставались широко открытыми даже после подписания архивыгодного для Великого владыки договора о поставках пушнины.

И все же жизнь дипломата устроена таким образом, что большую часть времени он пребывает лишь в предвкушении финальной развязки своей утомительной миссии. Чтобы сделать ожидание не столь тягостным, а накопление душевного напряжения – не столь драматическим, на корабле был предусмотрен целый ряд специальных помещений. Для приведения в порядок телесной оболочки предназначались гимнасий, бани, а также бассейны с пресной, соленой и минеральной водой. Вслед за прохождением водных процедур так и тянуло не спеша пронести себя через утонченную симфонию ароматов маленького сада, питающегося влагой от хитрого сплетенья глиняных труб. Или уединиться в прохладе миниатюрного грота, плененного лозой дикого винограда.

Правда, что касается Уни, то он предпочитал в качестве укрытия местную библиотеку, круглое помещение которой было отделано панелями из ореха, а потолок являл собой картину звездного атласа капоштийских навигаторов. Но гораздо больше юного переводчика радовало то, что он был единственным постоянным посетителем этого места, где подбор литературы заслужил бы одобрение самых придирчивых библиографов императорского архива. Еще более уединенным местом мог бы служить храм Солнца, в котором благодаря особой системе окон и зеркал божественное сияние искрилось над агатовым полом и надменно обволакивало фрески, на которых было изображено многократное сотворение мира и его же уничтожение мудрым, но суровым божеством. Уни всегда подозревал, что тяга к знаниям у него была сильнее религиозного чувства, однако по каким причинам святилище игнорировалось другими членами посольства, он даже не задумывался.