– От имени достодержавного Кергения, императора Герандии, блюстителя воли Небесного светила, повелителя всего, что находится под Небесами, приветствую тебя, друг! – начал Санери. Судя по тому, как легко у него отлетал от зубов этот пафосный протокольный текст, сразу можно было понять, что ему не впервой так жоглировать словами. Посол не особо утруждал себя правильностью оборотов и строгим следованием установленным для такого рода случаев формулировкам. Еще неизвестно, что за мелкая сошка сейчас перед ним, да и вообще, общение через ширму – такого в его практике никогда не было. Менее искушенный в делах имперский сановник вполне мог бы оскорбленно развернуться и просто покинуть помещение, однако Санери очень хорошо понимал, что любые правила действуют лишь с того момента, как контакт уже установлен и стороны разделяют некое общее поле интересов.

Уни слушал посла как зачарованный и только к самому концу его выступления, когда речь зашла о мирных намерениях, открывающих ворота к общему благу, неожиданно вздрогнул, вспомнив, ради чего, собственно, здесь стоит. В этот момент Санери уже умолк и вопросительно скосил взгляд влево. Это был полный провал. Слова посла свободно проходили через сознание и так же легко выходили обратно. В итоге осталась только звенящая тишина, усугубляемая обращенными на переводчика взглядами.

Уни уже не думал о правильности перевода. Он думал о том, что именно нужно произнести, пытался нащупать хоть какие-то слова в своей памяти, но зацепиться там было решительно не за что. Счет шел на мгновения, и между неистовыми ударами сердца, казалось, мелькала жизнь и смерть целых вселенных. В такие моменты человек, как правило, ведет себя наиболее естественно, неосознанно следуя своей природе и прошлому удачному опыту. Уни словно выпал из текущей реальности, чтобы всплыть на семинаре в столичной академии. После пьянок с друзьями он частенько забывал изученный ранее материал, однако широкая эрудиция и сопутствующая ей репутация позволяли ему заполнять этот пробел знаниями из других источников, а то и собственными фантазиями на заданную тему. Вот и сейчас, когда пауза затянулась, этот метод пришелся как нельзя кстати.

Уни старался говорить не менее торжественно, чем посол, однако в силу ограниченности словарного запаса и опыта общения на этом сильно отличающемся от герандийского языке выдал несколько иную версию вступительного слова. Если бы рядом стоял его седой наставник, то он бы с ужасом услышал нечто вроде:

– День хороним сегодня мы. В воде плескались, как заведено в Герандии. У вас тут мирно с нашим высоко летающим. Вашего высоко летающего в сверток свернуть, хлеб, оружие забрать и отплескать его к нам, потом назад. Делать так, пока звезды светят. Просим мы яростно, точно. Откройте нас, все съедим правильно.