Она боролась не ради любви. Она защищала свое – и к черту всех остальных.

Глава тридцать восемь

Глава тридцать восемь

Форма была не такой колючей, как ожидал Маршалл.

Он ворчал, когда его отец бросил ее ему после их прихода в дом – и даже сложил руки на груди и сказал, что вместо этого они могут бросить его в тюремную камеру. Генерал Шу спокойно посмотрел на него, как и его люди, как будто Маршалл был ребенком, устроившим истерику в магазине конфет. Это и впрямь выглядело глупо – стоять и бессмысленно терять время. Хотя если он и дальше будет капризничать, то, возможно, сможет заставить себя поверить, что кто-то придет за ним. Что город может перестать воевать, что банды вернутся к своему обычному существованию, что Белые цветы ворвутся сюда, чтобы забрать его домой.

Но Маршалл уже много месяцев прятался, и Белые цветы считали, что он погиб. Город давно списал его со счетов, так какой смысл ерепениться?

Маршалл посмотрел на обшлаг своего рукава, перестав слушать гоминьдановца, который что-то говорил. Это был дом генерала Шу, и сейчас в зале заседаний за столом совещались двадцать с лишним человек, а Маршалл слушал – как будто он находился здесь, чтобы учиться. За столом не было свободных мест, так что Маршалл стоял у стены с истрепанными обоями и смотрел на потолок. Интересно, доносившийся сверху скрип, который он слышал вчера поздно вечером в своей спальне, был вызван тем, что его отец ходил по залу заседаний?

– Érzi[43].

Маршалл вздрогнул. Он отключился. Когда он снова сфокусировался на столе, сидевшие за ним гоминьдановцы уже расходились, а его отец смотрел на него, заложив руки за спину.

– Иди сюда. Сядь.

Похоже, он ничего не пропустил. Все что надо, он уже слышал во время других совещаний. Коммунисты должны исчезнуть. Шанхай принадлежит Гоминьдану. Северный поход увенчается успехом. Бла, бла, бла…

– Тебе никуда не надо спешить? Никаких новых походов? – спросил Маршалл, сев за стол.

Генерал Шу даже не улыбнулся. Дверь за последним гоминьдановцем закрылась и отец Маршалла вернулся за стол, сев через два стула от него.

– Тебя никто не принуждает оставаться здесь.

Маршалл фыркнул.

– Если учесть, что в этом доме полно солдат, у нас с тобой разные представления о том, что такое «принуждать».

– Это просто предосторожность. – Генерал Шу постучал костяшками пальцев по столу. Маршалл напрягся. Так его отец привлекал его внимание за обеденным столом в тех редких случаях, когда он навещал его и его мать. Навещал – как будто это была не его семья. – Ты молод. Ты еще не понимаешь, что для тебя лучше. Я создал тебе лучшие из возможных условий, хотя мне и пришлось использовать принуждение, ибо только так ты можешь…