Дикари лезли отовсюду. А вот «енотов» не видно. На бывших союзников «коты» были злы даже сильнее, чем на внешних, и с удовольствием пристрелили бы десяток-другой.

И было за что. Даже если оставить без внимания убийство шефа… Когда всё началось, вместо обороны города «еноты» начали грабить лавки на западной половине. И тут пришли оборвыши, повылазили из каналов. Баллонов и аквалангов у них не было, но у многих были маски с трубками. Почти все они, жители озёрных краёв, могли долго находиться под водой. А кто-то, возможно, пришёл по тоннелям.

Нет, это не набег. Это захват, оккупация. Или освобождение, как, наверное, полагали сами оборвыши. Они всегда считали Остров своей территорией.

Да и дикари ли они? Чтобы собрать такую ораву, нужна серьёзная организация.

Очень вовремя в тылу у «енотов» восстали кауфмановские рабы, получившие откуда-то оружие, поддержанные пловцами-диверсантами. Оставшиеся в одиночестве «еноты» были просто сметены… внешними, которых Кауфман считал удобным инструментом, чтоб прибрать к рукам весь Васильевский.

Действовали они согласовано, причём без радиосвязи. Видели только сигналы от зеркал с верхних этажей домов, а в ответ – огоньки и дымы с того берега «пролива». Но наёмники никак не могли помешать этим «переговорам».

Похоже, город давно наводнён лазутчиками внешних. Магнаты и их гвардейцы слишком возомнили о себе и просмотрели начало своего конца. Саша помнил, как его самого проверяли. Вроде придирчиво, но будь он шпионом, смог бы проскочить.

Ещё страшнее для наёмников оказалось то, что силы вторжения поддержала заметная часть населения, причём, не только из рабов. Жителей Саша хорошо понимал. Видимо, просто хотели прекращения бардака и наивно полагали, что хуже быть не может.

А рабов он понимал вдвойне, в силу своего жизненного опыта. Но сейчас волей обстоятельств эти люди стояли у него на пути, а значит, кого-то из них придётся убить. Стрелять мимо было бы глупо, ведь его никто не станет жалеть. Впрочем, внешних и их «пособников» друг от друга отличить было трудно, особенно в такой мясорубке. О том, чтобы брать пленных, уже речи не было.

Пробиться к штаб-квартире оказалось невозможно.

Высотные дома пылали и на востоке, и на западе, и это были пожары, а не электрическое освещение. Нуарный вид, который город принимал по вечерам, сменился инфернальной картиной.

«Вот так, Анжела, выглядит настоящий ад», – думал Младший, слушая, как строчат пулемёты.

И где-то там, как призраки за чёрными окнами, были враги.

Саша не хотел участвовать в этой войне. Тем более, когда увидел, что не меньше половины горожан наёмникам совсем не рады. Но пока не выполнит то, что задумал, он отсюда не свалит.