— А что, по-вашему? Ей нужна свежая пища. Так что все это время, пока вы путешествовали, мне приходилось ее кормить.

Внезапно он схватил Роберта за руку и зашипел ему прямо в лицо:

— Что скажете, Ловелас? Хватит у вас смелости услужить ей, как служил я?

Роберт не ответил, но посмотрел на Миледи и сразу же закрыл глаза.

— Не хотите ли сказать, Ловелас, что вы все тот же хлюпик, лелеющий свою плаксивую совесть? — Лайтборн иронически рассмеялся. — В чем дело? Что вас останавливает? Это не зазорнее, чем кормить змей крысами.

— У меня нет привычки, — ответил Роберт, — держать змей в качестве домашних любимцев.

— Жаль. — Лайтборн взглянул на Миледи. — Это могло бы научить вас тому, что даже самые смертоносные создания иногда заслуживают любви.

Роберт обернулся к нему, вспыхнув внезапной яростью.

— Не насмехайтесь надо мной, Лайтборн. Вы знаете, что я люблю ее, люблю всей душой.

— Вот и докажите это, — прошептал Лайтборн, еще сильнее сжав руку Роберта. — Докажите мне это прямо сейчас.

Той же ночью они вышли из дома вместе. Лайтборн повел его по темным улицам к видимым издалека громадным кострам. Чем ближе они подходили к источнику высоких языков пламени, тем удушливее становился сладковатый запах и тем отчетливее слышались вопли и стоны.

— Плоть Лондона гниет на его костях, — шепотом заговорил Лайтборн. — Если бы не опасность подхватить заразу, я по-настоящему полюбил бы это время. Посмотрите, с какой жадностью леди Смерть рвет своими когтями сердце города.

Он повернул за угол и сделал жест рукой. Роберт, последовавший за ним, увидел впереди яму, подобную той, что была вырыта возле церкви Сент-Джайлз, но в десятки раз больше. Одного взгляда на множество сваленных в нее трупов, степень крайнего разложения которых хорошо была видна в свете окружавших яму громадных костров, было достаточно, чтобы поверить в приближение Апокалипсиса. Он вспомнил рассказ Паши о том, как чума в Богемии была остановлена обдиранием плоти с костей. Теперь это уже не поможет, думал он, оглядываясь кругом. Ему показалось, что он стоит на краю общей могилы человечества.

Однако Лайтборна это, похоже, не беспокоило. Роберт увидел, что он прыгнул в яму. Там среди останков копошились люди. Одни крепко обнимали трупы некогда любимых, громко рыдая и обливаясь слезами, другие перерывали зловонные кучи так же, как Роберт рылся в останках, надеясь отыскать труп Эмили. Лайтборн подходил то к одному, то к другому из этих людей, о чем-то шептался с ними, затем наносил им легкие царапины, прижимал к ране кончик пальца и пробовал кровь. Наконец он выбрался из ямы и поспешил вернуться к Роберту.