— Эти идиоты почти поверили, что я врач, — шепнул он, — и что у меня есть надежное лекарство от чумы. Постарайтесь хорошо сыграть свою роль, Ловелас. Убедите их, что я не солгал им.

Он повернулся к женщине и паре мужчин, стоявшим за его спиной, и галантно поклонился. Их глаза были красными, взгляды обезумели от горя.

— Ваше лекарство, — крикнула женщина, — поможет оно спасти моего ребенка?

— Несомненно, — ответил Лайтборн и жестом подозвал к себе Роберта. — Вы видите, как оно помогло моему доброму другу. Скажите им, Ловелас. Скажите им, что это так.

Роберт молчал. Он смотрел на несчастную женщину. В выражении ее лица смешались страдание и надежда.

— У меня было шестеро детей, — заговорила она сквозь слезы, — теперь остался только один ребенок. Пожалуйста, скажите, сэр, докажите, что лекарство может помочь!

Роберт по-прежнему не раскрывал рта. Он закрыл глаза, и ему сразу же представилась Миледи, свернувшаяся калачиком на подушках. Потом в его воображении возникло разложившееся от долгой болезни тело, которое швыряют в яму. Он кивнул.

— Да, — медленно заговорил он, встретив взгляд женщины. — Да, клянусь вам, это лекарство, несомненно, излечит вашего ребенка.

Лайтборн ухмыльнулся.

— Браво, — шепнул он. — Вам позавидовали бы самые отъявленные лицемеры.

Он взял Роберта под руку и повел обратно. Следом за ними шли двое мужчин и женщина. Войдя в дом, он поднялся по лестнице и довел несчастных до спальни Миледи.

— Входите, — шепнул он, — там вы найдете конец всем своим бедам.

Женщина вытаращила на него широко открытые глаза, затем вбежала в комнату. Оба мужчины последовали за ней. Роберт слышал приглушенный топот их шагов по коврам, а потом все стихло.

— Войдем и посмотрим, — прошептал Лайтборн, взяв Роберта под руку. — Надо удостовериться, принимает ли Миледи свое лекарство.

Роберт вошел в спальню. Двое мужчин стояли, окаменев, обхватив руками головы, дико вытаращив глаза, словно парализованные страхом какого-то ночного кошмара. Женщина стонала, упав на колени. Миледи сверлила ее пристальным взглядом. Она уже не лежала, свернувшись калачиком, но по-прежнему походила на кошку, правда теперь насторожившуюся, следившую горящими глазами за своей жертвой. Внезапно она метнулась вперед, и Роберт увидел в ее руке кинжал. Кончик лезвия вонзился в горло женщины, из раны вырвалась рубиновая дуга. Миледи застонала от удовольствия, ощутив капли этого кровавого душа на своем лице. Она слизнула одну каплю и стала смаковать влагу на языке. Другие она стала втирать в кожу лица, легонько постукивая пальцами по щекам. Потом она обняла женщину и, зажмурив глаза, принялась лакать прямо из раны на ее горле. Кровь лилась теперь медленным густым потоком, и Миледи почувствовала, как она начала пропитывать ее сорочку. Восторг этого ощущения сделал ее дыхание прерывистым. Она дышала все чаще и чаще, извиваясь из стороны в сторону, пока груди и живот не стали липкими от загустевшей крови. Когда она подняла наконец глаза, в ее взгляде читалась ленивая истома отупения, вызванного удовольствием.