Эминель выполнила приказ и отступила. Затем она щелкнула пальцами и начертила вокруг себя щит – простое заклинание, которое Сессадон втолковывала ей до тех пор, пока оно не стало таким же естественным, как дыхание, даже когда по ее пылающим щекам текли слезы.
– Я не знаю, кто ты, и мне все равно, – сказала королева Мирри. – Но если мне придется убить тебя, чтобы добраться до нее, будь уверена, я это сделаю. Отойди в сторону, и ты останешься невредимой.
Вместо того чтобы ответить на обращение королевы, Сессадон, повернув голову, громко и четко обратилась к Эминель через плечо:
– Во-первых, я сломаю ей запястья.
Руки колдуньи вытянулись вперед, рассекая воздух, и даже со своего места Эминель услышала тошнотворный треск костей.
Королева закричала от боли, как будто ее горло было охвачено огнем.
Затем она подняла свои руки, болтавшиеся под немыслимым углом. Вскричав во второй раз, еще громче, она вернула кости на место.
– Старуха, – сказала она. – Если ты думаешь, что я не могу вынести немного боли, то ты не представляешь, кто я на самом деле.
– Это она, – вслух объявила Сессадон, – не знает, кто
Еще одна волна магии прокатилась по воздуху, на этот раз видимая, между колдуньей и королевой.
Эминель насторожилась, но королева не выглядела обеспокоенной. Она казалась даже слегка веселой, как бы беззаботно гадая, что будет дальше.
– Я подожгу ее, – сказала Сессадон серьезным, но на этот раз достаточно громким голосом, чтобы его услышала Эминель.
Королева действительно вспыхнула. На этот раз не было даже крика, когда огонь превратился в неестественное зеленоватое свечение, а гладкая кожа королевы все еще была видна сквозь марево. После еще одной вспышки пламени словно и не было.
Сессадон улыбнулась, и Эминель поняла: приближается настоящий смертельный удар. Она должна была быть там. Так и будет.
Одним лишь крохотным движением пальца невидимая Эминель опустила щит и прыгнула в разум королевы. Эминель так давно ждала этого момента, и она не упустит его, даже после предупреждения Сессадон, как бы ни был велик риск.