Эминель одновременно и удивилась, и не очень удивилась тому, что посетительница ничуть не встревожилась. Конечно же, Сессадон наложила заклинание для их защиты. Они не стали невидимыми, просто стали неприметными, и создавалось впечатление, что они были «своими».

– Спасибо, Архис, – прозвучал голос королевы, и снова только Эминель, казалось, заметила, что ее губы не шевелятся.

– Не хотите ли размять ноги? – продолжила Архис.

– Мы просто отдохнем здесь, спасибо, – сказала ей Сессадон, на этот раз обращаясь от своего имени. После паузы она повторила слова Архис: – День очень жаркий.

Архис сказала:

– Я только немного приберусь, прошу прощения, моя королева. – Ее руки двигались короткими рывками, независимо друг от друга: левая делала изящную петлю, а правая многократно пощипывала воздух пальцами. Подушки были надуты, незаметный отсек для отходов опорожнен, занавески расправлены. Направление ее движений изменилось, и она сосредоточенно наморщила лоб; к яблокам и грушам, уже лежавшим в миске, добавилась небольшая горсть пухлых фиг с бледно-зелеными прожилками.

Тело королевы торжественно и одобрительно кивнуло. Затем ее рука взметнулась, приказывая ей удалиться.

Архис кивнула головой, сначала королеве, потом двум собеседницам, и грациозно вышла из роскошной повозки, закрыв за собой дверь.

– Бахвальство, – сказала Сессадон, когда она ушла. – Тратить всемогущество на фекалии и фиги. Скорее оскорбляет, чем впечатляет, честно говоря.

Появление незнакомки обострило напряжение Эминель, но ее уход не принес облегчения. Сессадон лишь скучала, наливая себе воду из зачарованного кувшина и потирая подушечкой большого пальца пятно на боку чашки.

– Не волнуйся, – сказала Сессадон Эминель. – Мы скоро прибудем.

– Скоро, – отозвалась Эминель.

– Почему бы тебе не прилечь? Может быть, сейчас будет легче заснуть, пока мы не едем. Давай.

Ее голос был нежным и мягким.

Эминель послушно отошла к дальней стене повозки и положила голову на огромную плюшевую подушку. Она знала, что у нее нет ни малейшего шанса заснуть. Но с закрытыми глазами было гораздо легче притворяться, что все в порядке.

Насколько Эминель могла судить, ее щиты надежно защищали ее, но она не могла знать наверняка. Если ее магия не справится с задачей удержать колдунью от околдовывания ее разума, поняла Эминель, то у нее не будет мыслей о сомнениях или замешательстве. Она просто будет думать то, что хочет от нее Сессадон. А если бы случилось то, что гораздо хуже, она бы сделала то, что хотела от нее Сессадон. Эминель не знала границ магии Сессадон, и это пугало ее. Но она несколько утешилась, сделав вывод: Сессадон тоже не знала пределов магии Эминель.