– Я понял тебя, боярин, – отставной хилиарх склонил голову. – Я готов.

– Да вижу, – усмехнулся Лавр и бросил священнику поводья. – Где кольчужкой-то разжился, отче?

– Ещё в Турове, – отец Меркурий не стал вдаваться в подробности.

– Понятно, – кивнул воеводский сын. – А в суме что?

– Полотно для перевязок, корпия[147] и другая лечебная снасть.

– Ясно, – Лавр опять кивнул. – Тогда езжай к Луке – вон он. А я конюха твоего наскипидарю.

Лавр отвернулся и заорал:

– Лёвка, седлай поповского мерина, грузи на него барахло и гони к обозу! Тулуп попу не забудь, а то помёрзнет к растакой матери!

Отец Меркурий сел в седло и дал коню каблуков за неимением шпор.

«Ну и зачем это, Макарий? Тут скакать три шага! Решил показать, чему тебя Георгий выучил?»

– Здрав будь, – как своему буркнул Лука, подавая священнику руку. – Где кольчугу взял?

– В Турове озаботился, – отец Меркурий пожал руку полусотника.

– Запасливый, – усмехнулся Лука, отвернулся от священника, кивнул десятнику Игнату, на что-то указал рукой десятнику Рябому, а потом рявкнул: – Филька!

– Тута я, дядька Лука! – парень, по виду – оружничий[148], соткался прямо из воздуха.

– Мисюрку[149] в торока положил?

– А как же, дядька Лука! – с некоторой обидой отозвался парень.

– Давай сюда!

Оружничий изогнулся в седле и достал из седельной сумки половецкую мисюрку с кольчужной бармицей и подал Луке.

– На, примерь, – полусотник протянул шлем отцу Меркурию. – Под клобуком не видно, а мне спокойнее будет. А то ценна нынче твоя головушка…