– Вы его убили, да? Вы убили моего приятеля?

Лысый солдат нашарил патрон и достал его, но не сделал движения зарядить винтовку, понимая, что не успеет. Моузи бросится на него прежде, чем он нажмет на спусковой крючок, и дело закончится рукопашной на штыках. Помедлив, лысый сунул патрон обратно в бандольер.

– Да, – ответил он.

– Быстро?

Лысый кивнул.

Моузи провел кулаком по мокрым глазам.

– Спасибо хоть за это. Вас Кроссли подослал?

– Еще чего! – засмеялся солдат. – Мы с Ламмом.

– Вот как? – отозвался Моузи, гадая: это они с Лайонелом были идиотами или Ламм чересчур умный.

Вывернув шею, солдат потерся расцарапанной щекой о плечо. Моузи разглядел, что на щеках у него не ссадины, а свежая татуировка: волнистые красные линии, прерванные красным треугольником. У всех троих были такие татуировки.

– Староват ты воевать.

Отчего-то это замечание вызвало смешок у лысого.

– Не в моей особой армии.

– Татуху для устрашения набивал? – буркнул Моузи. – Зря старался.

– Неужели?

– Такого урода еще поискать… – Моузи чувствовал, как убывают силы: он ранен и полуобнажен, а лысый оказался орешком покрепче, чем его товарищи. Однако это ничего не меняло. – Я тебя убью, – сообщил он.

– Не убьешь, – отозвался солдат, стоя в расслабленной позе. Он опустил винтовку прикладом на пол и придерживал ее сбоку.

Моузи начал закипать.

– Я не собираюсь брать тебя в плен… – начал он, не замечая, что старик на полу наконец добрался до оброненной винтовки.

Распростертый на ковре потянул за спусковой крючок, яростно клокоча горлом. Пуля прошила тело докера навылет – куски желудка и ребер прилипли к обоям. Так умер второй лидер временного правительства.