Сержант выслушал эту диатрибу с видом застигнутого громом среди ясного неба.

– Слушайте, я только заступил на должность, – забормотал он. – Я всего-то… – Он поворошил бумаги, которые Ван Гур исписал своим крупным корявым почерком, и среди них мелькнул список в двадцать с лишним имен с адресом «Лигейт-авеню, 76». – Семьдесят шестой дом на Лигейт-авеню! – заторопился сержант, хватаясь за соломинку, чтобы сбыть с рук нежданную проблему. – Вот куда вам нужно! Ван Гур наверняка там.

Δ

– Веди они себя нормально, никто бы не пострадал. А случившееся лишний раз доказывает их опасность для общества. Если вам доводилось слышать об этом салуне, вы знаете, что это известный притон воров и мошенников.

Мнение вагоновожатого о салуне, где кого-то убили, не интересовало Ди. Она думала о том, что ей предстояло сделать. Она думала о том, как Амброуз доверял Алоису Ламму.

Трамвай, дребезжа, ехал мимо закрытых театров; афиши извещали о вечерних спектаклях, которые шли накануне бегства прежнего правительства. Белая кошка закончила свой туалет и свернулась клубком на холщовом продавленном сиденье.

Ди протянула руку осмотреть ошейник. Кошка наблюдала за ней полуприкрытым глазом, но не отстранилась. «Талмейдж XVII, резидент отеля «Метрополь», – значилось на маленькой серебряной табличке. Ди легонько погладила кошку по голове, Талмейдж не казалась падкой на ласку – и отодвинулась.

Кошачий глаз закрылся, и хотя тельце подрагивало в такт вибрации трамвая, белая кошка казалась мирно спящей.

Δ

Невозможно узнать, о чем думала Семнадцатая или что ей приснилось на трамвайном сиденье: скучала ли она по «Метрополю», где персонал уже не на шутку волновался из-за ее отсутствия в течение нескольких дней, особенно в свете недавних исчезновений кошек из отеля «Лир»; как она отреагировала бы, встретив Аристу в одном из своих коридоров, удобно ли было Семнадцатой в маленькой каменистой ямке в руинах Общества, понимала ли она, что некоторые традиции, вроде привычки держать кошек в роскошных отелях, стремительно приближались к своему концу; что заставило ее дважды проникнуть в музей и точить когти о кедровый короб с окуляром; осознанно ли действовала Семнадцатая, или же ее вел инстинкт.

Но она мурлыкала во сне. В желудке переваривалась мышь, которой Семнадцатая полакомилась на рассвете в развалинах. Она нагнала ее одним прыжком, придержав когтями, и немного поиграла с добычей, после чего выпустила кишки и съела.

Δ

Элджин плелся по Южниле. Настолько пьяный, что не соображал, куда идет – на восток или на запад. Настолько пьяный, что забыл данное себе обещание и поглядывал на реку, боясь увидеть Йовена, Корабль-морг и своих мертвых друзей из «Стилл-Кроссинга».