Однако под мостом была только вода. В тумане Фейр казалась серо-зеленой мятой простыней. Элджин выдохнул. Солнце, тускло просвечивая сквозь облачные наносы, опускалось за горизонт за заливом. Значит, все в порядке.

Кто-то тронул его за плечо.

– Не бойся, брат, – сказал Марл, остановившись рядом с Элджином.

Труп пьяницы пролежал на мосту довольно долго. Растянувшийся на булыжниках у самых перил, Элджин казался спящим.

Δ

Нож, которым Бет перерезала себе вены, один из разделочных с университетской кухни, выпал из ее пальцев и воткнулся в пол. Она сидела на стуле Гида у очага, свесив руки. Текшая по коже кровь казалась горячей. Бет слышала слабый перестук капель. Кто-то убил ее Гида, поэтому она убила себя.

Жизнь была к ней жестока, поэтому Бет не ожидала ничего хорошего и после смерти. Она не ждала, что Мать-Кошка унесет ее в теплое место, или что она встретит своих родителей, которые обрекли ее существовать в тоске и унижении в Ювенильных пансионах, или что она воссоединится с Гидом. Бет могла ожидать только новой жестокости. Больше всего она надеялась, что там, за гробом, ничего нет.

Голова Бет свесилась набок. Взгляд упал на нож, воткнувшийся в пол. Кровь натекла вокруг него лужей и все капала, капала из нее. Бет слушала эту кровавую капель, пока ее не заглушили другие звуки – лязганье цепей, плеск волн и громкий мужской голос, зычно распорядившийся спустить шлюпку и привезти эту бедную женщину.

Δ

Лен и Зил так и не узнали, что разминулись с Ди всего на час. Они явились в музей с «призывом к общественности» – род деятельности, который Зил хотелось попробовать с тех самых пор, как она услышала эту фразу от богатой леди перед театром. Однако на стук в огромную металлическую дверь никто не открывал.

– Как думаешь, она ответила ему «да»? – спросила Зил. – Он ушел такой красивый…

– Обыкновенный, – отрезал Лен. Он не только скептически отнесся к концепции «призыва к общественности», потому что ему пришлось, по настоянию Зил, встать в очередь к уличной колонке и отмыть лицо ледяной водой, но его мнение об Айке, взлетевшее до небес на фабрике, падало с тех самых пор. По мнению Лена, Айк слишком много из себя строил. – Чего он расписывал-разливался, будто всех обставил в «мало-помалу»? Уши вянут… – Лен указал подбородком на пепелище здания Общества: – Только глянь на эту кучу!

Зил знала – это его способ сказать, что он хочет поиграть в закопченных развалинах.

– Хочешь там поиграть? – спросила она, не сомневаясь, что Лен в жизни не признается.

– Вот еще! – фыркнул он. – Я для разговору.