— Ей повезло.
Услышав за спиной смех, Наполеон со строгим лицом повернулся к офицерам караула.
— Ко мне никого не пропускать. Никаких декретов и депеш! Я занят. На карту поставлена судьба Москвы. Убирайтесь, здесь вам больше нечего делать!
Офицеры, поклонившись, ушли.
— Мне тоже удалиться, мон сир? — спросил Коленкур.
— Напротив, Арман. Я бы хотел добавить толику пикантности вашим постным мемуарам. К тому же ваше присутствие придаст мне вдохновения.
— Как насчет секундантов, сир? — поинтересовался Ржевский.
— Достаточно одной мадам Сисико, она хорошо знает свое ремесло. — Наполеон бросил любезный взгляд на застывшую в глубоком почтении женщину. — Мадам, прошу вас запомнить: на счет «раз» мы ложимся, на счет «два» — устраиваемся, на счет «три» — начинаем. Кто раньше закончит, тот проиграл. При нарушении ритма и прочих недоразумениях — дуэль необходимо прекратить. И проследите, чтобы ваши девочки вели себя пристойно.
Лицо мадам застыло в недоуменной гримасе.
— Простите,
— Самым приличным образом! — Наполеон раздраженно затеребил край сюртука. — Никаких излишеств. Не целоваться, не ласкаться, не щипаться…
— И не хватать за…
— Молчать, месье поручик!
— …за усы, — докончил свою мысль Ржевский.
— Да, у кого они есть. Не надо нас подстегивать, мадам Сисико. Вам ясно?
— О, конечно, мон сир, — наклонила голову мадам. — Я все — таки не первый год…
— Сейчас не время исповедоваться. Приступайте!
— Девочки, а-ле… оп!
Обе куртизанки, смело задрав юбки, легли спиной на приготовленные для поединка ложа.