– У меня три кузена, которые скоро начнут кидаться друг в друга шариками из горящих салфеток и поджигать шторы и друг друга, – сказала она с ядовитой иронией, стараясь подражать дяде Франко и от того ещё более злясь. – И ещё кузен, который вечно лезет в пекло, и не меньше раза в год находится на грани смерти. И дядя, который любит нестандартные решения. Разумеется, у меня прекрасное чувство юмора. И Ксандер, – Белла прохладно улыбнулась юноше, – прекрасно об этом осведомлён.

Но если Анна и поняла намёк на то, что перед ней – вовсе не женская копия её милого Фелипе, которого она так легко оборачивала вокруг пальца, то виду не подала.

– Вот видишь! – фламандка легко взяла Ксандера за подбородок, посмотрела ему в глаза и рассмеялась. – Ксандер, ну хватит уже переживать. Спускайтесь в столовую, всё будет хорошо. А после ужина пойдем на море. Сеньора, вы не сердитесь на него. Он ведь мальчишка, чего с него взять?

На этом она улыбнулась иберийке, присела в книксене и вышла за дверь.

Исабель озадаченно посмотрела ей вслед. Пока что это был первый человек из её народа, кто её нисколько не боялся и не ненавидел, а вел себя так, будто она и в самом деле была гостьей – ну, неожиданной, но вовсе не неприятной. Или Анна смотрела на неё как на кузину милого Фелипе, в честь которого она так непринуждённо назвала дочь? Во всяком случае, не как на «чёрную иберийскую суку», и как ни странно, это было даже… успокаивающе.

Исабель бросила взгляд на руку Ксандера, не сомневаясь, что увидит там ровную, тугую перевязку, и хмыкнула:

– Ну что, пойдём. Покажешь меня своим родителям.

Ксандер серьёзно посмотрел на неё, как будто что-то решая, затем кивнул.

– Вы должны кое-что знать, сеньора. Ваш язык в этом доме знают все. Кто-то лучше, кто-то хуже. Кто-то не говорит на нём. Но понимают все. – Он помолчал, глянув за окно, а потом хмуро продолжил: – Раньше, ещё за долго до рождения папы, были смертельные случаи… из-за того что ваши вассалы не могли понять Приказ. Так что теперь мы учим испанский с пеленок. Слуги и родственники других фамилий тоже стараются это делать по возможности. – На этот раз задумчивого взгляда удостоилась забинтованная рука. – Я подумал, что честно будет вам об этом сказать.

– Да, это разумно, – сказала она, раз он явно ждал ответа. – Буду иметь в виду.

Тут она поймала свое отражение в зеркале, и мужество ей едва не изменило: то, что глядело на неё из простой деревянной рамы, могло взять первый приз на конкурсе кислых физиономий и растрёпанных причёсок. Волосы пригладить удалось, с юбкой вышло хуже, а с выражением – ещё сложнее, но делать было нечего.