Исабель вздохнула и опустила перо обратно в чернильницу, безмолвно признавая правоту Анны, хотя от того, насколько легко фламандка её читала, ей было неловко – да что там, одна мысль, что та понимает её лучше неё самой, злила. Но Белла твёрдо решила держать себя в руках.

– Возможно. – Она помолчала, потом поднялась из-за стола: – Я напишу деду сегодня. После прогулки. Мы пойдём к морю?

– Если хотите, – покладисто кивнула Анна. – Будем смотреть на закат. Ксандер наверняка соскучился! – она поправила локон, выбившийся из-под косынки. – Встречаемся в гостиной, это на первом этаже направо от лестницы, через пять минут. Только накиньте что-то на плечи, сеньора, там ветер.

Исабель усмехнулась:

– Если вы думаете, что принц получит удовольствие от любования закатом со мной, то сильно заблуждаетесь. Я отпустила его на сегодня к друзьям, – она сделала изящное движение кистью, наблюдая за работой ладони и пальцев – так, как это делала Одиль, и так, как Одиль советовала расслаблять руку, если зажимает. – Впрочем, я не против вашей компании, Анна.

– Вы ещё не очень хорошо знаете Ксандера, сеньора, – рассмеялась та. – Если он не пойдёт с нами, то он уже наверняка на дамбе. Море ему не могут затмить даже прекрасные зелёные глаза Флоры. – Она задумчиво посмотрела в окно, на вечерний океан и тряхнула головой. – Пойду оторву Пепе от приемника. Она хотела тоже пойти – если вы не против, сеньора?

Исабель мотнула головой, оглядываясь и лишний раз проклиная себя за то, что её порыв оказался такой… порывистый. Умный человек бы не просто из академии сбежал, но и сумку собрал на дорогу, и уж точно учел бы, что Фландрия куда как посевернее Иберии и попрохладнее Пиренеев.

А может быть, умный человек бы вообще не стал ссориться с семьей из-за дерзкого вассала, на которого он обоснованно злился четыре месяца – не то чтобы вассал додумался извиняться? И сейчас бы мирно готовился к выпускному балу, а не сидел в доме, где его все ненавидят?

Чувствуя подкатывающие слёзы злости и жалости к себе, Исабель решительно сделала то немногое, что могла: переплела волосы в косу, немилосердно их дёргая. Ещё не хватало потом, после того, как ветер на дамбе сделает из них воронье гнездо, думать, где бы ещё расчёску достать.

Когда после этой экзекуции она спустилась вниз, там оказалась не только Анна с Пепе, но и Герт, и это её порадовало: отец Анны казался таким же спокойным, как и его дочь, светло-зелёные его глаза из-за стекол старомодных очков смотрели умно и доброжелательно.

– Прошу прощения, сеньора, что напросился с вами, – сказал он с легким поклоном. – Но я надеялся, что вы не будете против моей компании, а я, возможно, могу развлечь вас беседой.