Ей очень нравилось, хотя это было совсем не так, как дома. Но как бы об этом сказать, чтобы не звучать восторженной дурой?

– Это прекрасно, – сказала рядом Одиль, негромко и проникновенно. Белла глянула в её сторону: глаза подруги сияли. Где-то здесь недалеко, вдруг подумала иберийка, сама не зная, почему, течет Рейн… – На обратном пути хочу тюльпанов.

– Это легко, – отозвался Ксандер, и даже не видя, Белла знала, что он улыбается. – Там их ещё больше, разных!

Она посмотрела туда, куда он указывал. Там, среди деревьев на краю поля, виднелись черепичные крыши – должно быть, это и был местный городок. Она вдруг поняла, что волнуется. Это был, если подумать, первый город, хоть какой, где она была без старших – а к тому же, фламандский, с кучей фламандцев же. Нет, понятно, что большей частью-то тут вилланы, которые ничего не помнят дальше историй дедов с бабками, и вряд ли им есть какое-то дело до войны, которой уже почти четыреста лет…

Подумав об этом, она успокоилась – и, глянув в сторону Одили, поднявшей вопросительно бровь, кивнула в ответ.

Городок, когда они до него докатили, оказался и в самом деле нестрашным: дома высотой в лучшем случае в три этажа, мостовые, расположившиеся на пригревающем весеннем солнце столики кафе, и приветливо открытые магазинчики. Ксандер предупреждал встречных людей об их приближении звонком и раскланивался со встречными велосипедистами. Люди улыбались и махали ему вслед, мужчины снимали шляпы; улыбались они и радостно машущему им всем Адриано, и осторожно лавирующей Одили, да и ей, Белле, тоже. Сначала она не знала, что с этим делать, а потом решила, что и с ней ничего от пары кивков не станется, а вежливость, в конце концов, такая же обязанность благородного человека, как и сознание своего места в жизни.

На площади у церкви – тоже из красноватого кирпича и неожиданно высокой колокольней с вытянутыми вверх нишами, эхом повторявшими высокие готические окна нефа – Ксандер притормозил и слез с велосипеда.

– Здесь можно их оставить, – пояснил он, махнув в сторону кафе. – Гулять лучше пешком. Можно и кофе попить, у них вкусный.

Белла слезла с железной конструкции с некоторой благодарностью: от необычного упражнения ноги подустали, и хотелось их размять более привычным способом. Из дверей кафе выглянула официантка, но, поняв, что они ещё не определились, исчезла снова, улыбнувшись Ксандеру.

– Похоже, тебя тут все знают.

– Полагаю, что… все, – Ксандер несколько смутился её вопросу, но вдруг тряхнул головой и потянулся к столику, где лежала газета. – Папа всё равно просил купить, – пояснил он и открыл её. – Да, все, сеньора. И не только тут.