С третьей страницы на Беллу смотрел его портрет под длинным заголовком. Одиль, с любопытством заглянувшая ей через плечо, наверняка разобрать что-то да могла, но если уж он хвастается, рассудила иберийка, ему и объяснять.

– О чём тут?

– О том, что я вернулся на родину. – Ксандер как-то скованно улыбнулся. – Гадают, сколько моё высочество пробудет тут, пока не уедет снова в Швейцарию. – Он чуть усмехнулся. – Предполагается, что я там в частной школе, а заодно лечусь от последствий страшного корабельного пожара, в который угодил в девять лет.

– Может, и долго, – пробормотала она, – пробудешь, в смысле… Они так это себе объясняют?

– Хотя бы знают, что ты принц, – вставил Адриано, слезший со своего велосипеда, но не отставивший его; сейчас он рассеянно поглаживал железную раму.

– Родственник королевы, – слегка улыбнулся Ксандер.

Белла нахмурилась.

– Подожди, но ты же… ты же наследник!

– А ты – герцогиня Альба, – ответил ей Адриано вместо фламандца. – Только для вилланов-то не так.

– Это потому, что мы прокляты, и… – глянув на Ксандера, она осеклась. – И что же тогда они думают?

– Полагаю, – заговорила Одиль, задумчиво и словно бы не им, а в воздух, как она любила, – они думают, что прямых мужских потомков Вильгельма Молчаливого не осталось. Примерно так же, как в Испании, – она не подчеркнула это слово, но и не надо было, – наверняка думают, что не осталось прямой мужской линии Железного герцога.

– Причём по одной и той же причине, – опять подал голос Адриано.

– Но, – решила уточнить Белла, – если ты станешь королем…

– Я не стану королем, сеньора, – отрезал Ксандер. – А у Нидерландов, – это слово он сказал очень четко, – есть королева. И замечательная королева, которая в курсе всего.

– Кстати, кофе пахнет чудесно, – сказала Одиль так, будто вовсе не меняла тему. – Может, сначала выпьем по чашке, а потом уже гулять?

Белла как раз не дала бы оставить разговор, но подумав, решила, что возражать не будет – вернуться к нему можно всегда, тем более, если и в самом деле придется задержаться. Поэтому, когда официантка вновь показалась из дверей, она кивнула и пронаблюдала, как та изобразила Ксандеру книксен.

Ксандер в ответ улыбнулся, на её приветствие ответил что-то, в чём Белла распознала слово «кофе», и девушка ввела их внутрь, а пригласив за уютный столик у окна и крикнув что-то в сторону кухни – достала блокнот и карандаш. Из вопроса официантки она услышала ещё другое знакомое слово: «десерт», и задумалась над этим, когда Ксандер вдруг сказал:

– Dit is Bella.

– Он говорит, что ты из Испании и что мы учимся с ним в швейцарской школе, – шепнула ей на ухо Одиль, усаживаясь рядом.