Поставив это всё, Ханна подняла голову и что-то воскликнула – так укоризненно, что Белла тоже посмотрела в окно. Перед кафе собралась небольшая кучка людей: стайка девушек старательно делала вид, что рассматривают цветы у входа в кафе, а вовсе не глазеют на их компанию, а какой-то мужчина в белом летнем пиджаке что-то быстро говорил господину с большой коробкой в руках, в которой Белла опознала фотоаппарат.

– Не обращайте внимания, – Ксандер говорил по-иберийски, и, должно быть, решил, что дальше этикетом пренебрегать не стоит, насколько возможно. – Они просто любопытствуют.

– А… эти?

– Журналисты.

– Да ты в самом деле знаменитость, – фыркнул рядом Адриано и поднял чашку, словно бокал в тосте. – Я вот в газеты не попадаю, даже завидно.

– Ну почему, как-то раз попал, – сказала Одиль с ядовитой сладостью, смакуя кусочек своего угощения. – Когда угнал отцову галеру. Вилланы, – пояснила она остальным, – конечно, умеют замечательно не видеть то, чего не хотят. Но большинство не настолько талантливы, чтобы проигнорировать боевой корабль, врезающийся в причал.

Белла тихо вздохнула, ковыряя маленькой вилочкой свой торт, есть который ей резко расхотелось. Она понимала, что брат и сестра хотели обратить это всё в шутку, и Ксандер в самом деле слегка присвистнул и улыбнулся, но ей расслабиться не получалось. Она терпеть не могла есть, когда на неё пялятся. Или – когда пялятся на кого-то рядом с ней.

Ксандеру же это было нипочем, похоже. Он слушал Одиль с Адриано, перешедших со своей байки на обсуждение того, является ли церковь готической или романской, иногда вставляя слово и улыбаясь людям за окном. Компания девушек в какой-то момент убежала, и прохожие скоро разошлись, но журналисты остались – и Белла увидела, как у Ксандера промелькнула на лице досада.

Почему-то это её разозлило.

– Можно подумать, тебе это не нравится, – сказала она, благо говоривший до того Адриано умолк, допивая свой кофе. – Все эти люди, улыбки, их подобострастие и лесть.

– Они мне просто рады, – ответил Ксандер будто бы даже с удивлением – но под этим удивлением был холод. – Тут живут весьма открытые и дружелюбные люди. Они искренне уважают королевскую семью. Считаете, мне льстят?

– Считаю, они глупы, – сказала она так безразлично, как могла. – Иначе они бы пожалели тебя.

У Одили вырвался невнятный звук, но что бы это ни было, Ксандер его проигнорировал.

– Пожалели? Почему они должны меня жалеть?

Голос внутри звал её остановиться, но она продолжила, безрассудно и почти с наслаждением:

– Ты не станешь их королем, так что, фактически, ты им бесполезен. Будь они умнее – они бы игнорировали тебя. Будь они добрее – они бы тебя пожалели. – Небрежно и изящно, как подобает благородной даме, она отправила в рот кусочек торта. – Кстати, очень вкусно.