– Вы ищете Беллу и Ксандера? – спросила она, насколько возможно держась в духе этой непринуждённости. Не небрежно – со взрослыми так нельзя. Просто спокойно. – Они рядом, в деревне. И Адриано с ними. Ищут потерю.

Франсиско медленно перевел взгляд на неё. Очень, надо сказать, неприятный взгляд: чёрные глаза слишком яркие, как будто в лихорадке, на узком, резко очерченном лице. Лихорадка – понятно, это вот тоже страх, но от этого не менее неприятно: страх делает человека непредсказуемым и очень зорким.

– Вы знаете, куда? – это уже спрашивает ласковый Алехандро. Он тоже боится, но всё-таки немного поменьше, и сильно менее яростно.

– У Ксандера в деревне друзья, Винсент и Флора. Мы с ними этим вечером катались на лодке, так что думаю, либо у них, либо на этой самой лодке – но где она, я не покажу, не знаю.

– Я знаю, – с готовностью подхватила Анна.

– И я! – обрела снова и храбрость, и дар речи юная Пепе. – Я с вами!

– Ну уж нет, – раздался голос от ведшей в коридор двери: там теперь стоял хозяин дома. – Ани, тебе лучше остаться, опять же дочку уложишь.

Смотреть на Йонатана ван Страатена – одно удовольствие: высокий, крепкий, плечи – Пепе положить, и то, пожалуй, место останется, а лицо – спокойное, доброжелательное такое, кругловатое, не то что иберийцы, которых словно из камня рубили, да ещё и камня пожалели. Сразу видно, в какую породу Анна, даже кожа такая же, молочная, правда, у мужчин, конечно, погрубее. Но вот спокойствие это напускное и обманет, пожалуй, из всех присутствующих только Пепе. Но обманет – и то хорошо.

«Когда-нибудь и Ксандер таким станет», – подумалось Одили, глянувшей с Йонатана на его брата Герта, маячившего за плечом хозяина дома: как в одной форме отлиты. Но сейчас что полезно: к Ксандеру она уже пригляделась, привыкла и потому понимает яснее ясного, что его отец ей, Одили, ни на грош не поверил. Как и Франсиско: тот, сощурясь, от неё глаз своих лихорадочных так и не отвел.

Не на что тут глядеть, улыбнулась она – чуть смущенно, чуть робко. Я просто сама себе девочка. Учёная девочка. Ничего не слышала, ничего не знаю, хочу, чтоб друзьям не попало. А ваших пророчеств, клятв и проклятий мне не надобно, не моё это дело, и всё. Как вода, моё сердце спокойно.

Хотелось бы ей, чтобы именно так они это и увидели, но поручиться не выходило: вода – та, что была рядом, та, что была внутри – билась и гудела. А если правда, что за узкой спиной Франсиско – тень ордена Аненербе…

– Мы пойдем с вами, – сказал Герт, избегая глядеть на Франсиско и обращаясь скорее к Алехандро. – Тем более уже началась буря.