– Мы не растаем под ливнем, – отрезал Франсиско, но впрямую возражать не стал: все, кроме подхватившей дочку на руки Анны, уже выходили в прихожую, натягивали плотные куртки или накидывали тяжёлые плащи. Одиль осторожно выскользнула следом, поискав, выбрала плащ, явно принадлежавший Анне. Её не замечали, собираясь быстро, безмолвно и мрачно, и это было замечательно, прямо так, как надо.

Одна мысль её озадачила: не на велосипедах же они все поедут? Эта мысль, а заодно услужливо нарисованное воображением видение дона Франсиско на плоской, как борзая, машинке её даже повеселила. Но тратить время господин ван Страатен не стал – как и было логично, просто нарисовал символ на входной двери, и Одиль, туфель не замочив, вновь оказалась в той комнате, где рассталась с друзьями.

Их появление незамеченным не осталось – уже слышались шаги, и удара сердца не прошло, как им навстречу вышла Лотта. Вот уж кто этой ночью занимался тем, чем полагается ночью заниматься, если судить по широкому халату, выглядывавшему из-под него краю ночной рубашки и чепцу, честь честью укрывавшему её голову и убранные волосы. Столь многочисленная депутация явно её озадачила, а после первого взгляда на озабоченные лица мужчин – взволновала, и она немедленно потребовала у хозяина объяснений.

Одиль, скромно устроившаяся у порога так, чтобы укрыться за мужскими спинами – благо низкорослых здесь не водилось – в очередной раз порадовалась, что фламандский вовсе не трудно разобрать.

С Лоттой разговор пошёл короткий: услышав вопрос про внуков, она озадаченно нахмурилась, позвала обоих, а не услышав ответа – убежала вглубь дома, где, впрочем, искала недолго. Пока она не вернулась, прижимая руку к объёмистой груди там, где предполагалось быть сердцу, напряжённое молчание никто не нарушал, более того – четверо мужчин даже не смотрели друг на друга.

– Значит, дети ушли все вместе, – заметил Алехандро.

– И их надо найти, – кивнул Герт, и в этом тоже Одиль узнала манеру врача: утешительную даже там, где говорящий сам нуждается в утешении и ободрении, но виду не покажет. – Хорошо. То есть, конечно, совсем нехорошо, но вполне… понятно. Найдем, ничего. Йон, я думаю…

О чём он думал, не услышала даже рядом стоявшая Одиль – так оглушительно ударил гром следом за ослепительной вспышкой молнии. Поневоле все вздрогнули, кроме дона Франсиско – тот, напротив, подошёл к окну, и в его узком лице было нетерпеливое выжидание, словно яростное пламя молнии подавало ему неведомый остальным знак.

– Раз вы знаете, где они могут быть, значит, ведите, – сказал он, спустя долгое мгновение поворачиваясь снова к ним.