Стоп. Но ведь Ксандер тогда сказал, что «Голландец» не уводит никого из своих, а вот про Альба поручиться отказался. Совместив это со словами Лотты, Одиль слегка себе мысленно кивнула: сошлось.

– Спасибо за беспокойство, Лотта, – мягко заговорил Алехандро. – Но выбора нет. Тем более что там, – он глянул в сторону окна, – есть и другие враги, и может быть, с «Голландцем» нам повезёт больше, чем с ними.

– Ты думаешь?.. – начал нахмурившийся Йонатан, но Алехандро коснулся пальцем губ, покосившись на неё, Одиль, и фламандец умолк, отвернувшись к брату.

Много, много страха в этой комнате, столько же, сколько гудения в её голове, и ничему из этого она не знает причин. Отвратительное ощущение. А больше, чем люди говорят, не узнаешь. Это в сказках искусство менталистов так могуче, что они могут прочесть любую мысль, подчинить себе зараз целую армию, заставить склониться самую гордую голову. В сказках. В жизни – даже в хрониках – армии подчиняются уставу, мысли приходят сами, а головы клонятся перед теми только, перед кем надо. Какие бы слухи ни ходили про её отца, сам он полагался больше на простую наблюдательность и логику.

Сейчас этого было катастрофически мало. Малости хватало только на то, чтобы увидеть, что – как Альба и подозревают, во всяком случае, Франсиско – ван Страатены и в самом деле предполагают, кто виноват в исчезновении Фелипе. И сейчас минхеер Йонатан тихонько говорит с братом о том, что хуже – если они успеют найти этих самых виновных и подозреваемых, или если не успеют, а ещё о том, что подозреваемых может быть больше, чем хотелось бы. И примерно о том же, кстати, говорят и другие братья – те, что Альба.

Многое можно увидеть, если знать, куда смотреть. Её – учили. Осталось узнать, достаточно ли хорошо.

Никто из них не смотрел на Одиль, и это было прекрасно. Потому что это значило, что можно тихонько выскользнуть за дверь, пусть даже под дождь и гром с молниями, и помчаться – бегом, бегом – к большому дому, к его сараю с велосипедами. Желательно как-нибудь так, чтобы плещущееся содержимое головы не слишком болталось и можно было немножко подумать.

Альба хотят найти Беллу и Фелипе. Наверняка не только это, но этим они удовольствуются, кто бы ни был виноват, подумала она, уже дергая на себя калитку двора.

Ван Страатены хотят того же… может быть, не все, кто-то из них был бы не прочь, чтобы Фелипе не нашёлся, но таким результатом им удовольствоваться придется – как и Альба, всего они не получат, это никому не дано. А вот чего они хотят – это чтобы пропажа обнаружилась, но каким-то чудом – без тех, кто пропажу устроил. Своих не подводят, это она по Ксандеру узнала достаточно.