– Мне жаль, – сказала она то единственное, что могла сказать по праву и искренне.

Флора дёрнула плечом – не плавно и кокетливо, как всё, что она делала рядом с мальчиками, а с угловатой резкостью.

– Прибереги жалость. Она товар особый, не всем нужен, и не ото всех.

Так могла бы сказать Леонор, к которой Одиль с жалостью не лезла и потому сейчас прикусила язык. Очень вовремя: похоже, они прибыли – от самой воды вели куда-то вверх, под низкий дверной проем, ступени, а из-за двери раздавались голоса, и притом изрядно раздраженные. Флора ловко прикрутила лодку к позеленевшим кольцам в стене, и обернулась – то ли помочь Одили выбраться, то ли посмотреть, как та будет одолевать лёгкую качку и скользкий камень. Одиль удовольствия ей не доставила – с маленькой злорадной благодарностью мадонне Венеции, которая учит своих детей сызмальства и этому, и много чему другому.

Таиться у двери и подслушивать времени не было, и Одиль её толкнула; она подалась на удивление легко, и она тут же шагнула в комнату, освещённую таким множеством свечей, от толстых, как в церкви, до огарков, что она поморгала, как сова, застигнутая дневным светом.

Комната была большой и, судя по каким-то бочкам и ящикам, попутно служила складом или погребом, если не схроном контрабандистов. На последнюю мысль Одиль навели её нынешние обитатели: числом полудюжина, как один суровые, со статью моряков, обветренными лицами и жесткими глазами – что мужчины, что женщины. Они держались по стенам, некоторые – сидя, а некоторые – подпирая спинами. Только один угол был пуст, и там, стараясь выглядеть непринуждённо и гордо, стояла Белла. А посередине, освещённый всеми этими свечами и словно притягивая к себе их свет, стоял Ксандер.

– … должен знать, где он – чтобы спасти вас всех! – услышала она, открывая дверь.

Сидевший напротив Ксандера человек, похожий на грубо вырезанную из просоленной коряги ростру, только сплюнул.

– Мы тут в спасении не нуждаемся, – сказал он. – Сами, знаешь ли, с усами, Альба нам не указ… А это кто?

Это он спросил про неё, Одиль; Флора, заметила она, за ней подниматься не стала.

– Мой друг, – сказал Ксандер так, что Одиль бы поклялась: наверху сейчас ударила молния.

– Кто для вас Альба, вы решите сами, – сказала она: не стоило нестись сюда, чтобы тянуть. – Они идут сюда, я ненадолго их опередила.

Сообщение никого, предсказуемо, не удивило – только Белла вздёрнула голову повыше, как будто её родичи были уже у дверей, и не одни, а во главе одной из знаменитых иберийских терций.

– Тогда и нам пора, – усмехнулся собеседник Ксандера, от которого эта новонайденная горделивость тоже, конечно, не ускользнула. – Заодно и иберийскую девчонку прихватим. Лишней не окажется. Ты с нами, принц, или подождешь хозяев?