Неизвестно, понимали его офицеры или нет. Да им и не обязательно было понимать.

– Я уверен, недоразумение сейчас же разъяснится, – сказал Семенов, в то время как авто уже тронулось с места.

– Роман, какого хрена ты творишь! – дал себе волю Семенов.

– С ним просто поговорят.

– В твоей контрразведке! Ты понимаешь, что это представитель наших союзников?

– С каких пор англичане тебе союзники? Они тебя за бандита держат.

– Роман, не нарывайся на скандал!

– А чего ты хотел? Чтобы английский шпион свободно разгуливал по расположению дивизии? Не волнуйся. Ему просто зададут несколько вопросов.

Семенов пожалел, что приехал к другу без свиты и собственного конвоя. По одному только жесту Унгерна казаки конвоя зарубили бы шашками атамана Забайкальского казачьего войска, если б их командиру пришла такая фантазия.

Торжественный обед с Романовыми был назначен на три часа в их резиденции. В зале уже накрывали столы. Деликатесы для обеда реквизировали с продовольственного эшелона, адресованного Колчаку. Поваров выписали из Читы: ресторанов в Даурии не было, а армейские кашевары могли приготовить в лучшем случае кулеш.

Семенов в возбуждении прохаживался по комнатушке, называемой кабинетом командира дивизии. На единственном стуле сидел Унгерн. На столе в одиночестве пылился высохший чернильный прибор без пера, и нигде не было видно ни клочка бумаги. Командир дивизии явно не был бюрократом.

– Роман, ты бы хоть книгу учета личного состава завел, – сказал Семенов, но мысли его явно занимало другое.

– Где-то была, – сказал Унгерн.

Не было никакой книги учета личного состава. Более того, никто, включая командира и начальника штаба, не знал точного числа военнослужащих в дивизии.

– Все-таки что они делали у большевиков?

– Царь книжками заведовал в библиотеке, а царевны учили детей и ухаживали за ранеными. Я их чуть было не повесил вместе с большевиками, – сказал Унгерн.

– И никто их не узнал?

Унгерн покачал головой.

– Твою же мать! – изумился Семенов. – Так, может, это не они?