– Сам увидишь, – сказал Унгерн.

В штабе было пусто, как обычно. Через открытую дверь кабинета голоса отчетливо слышались на лестнице, где на верхней площадке у выхода на чердак замер с ведром волчьего дерьма мичман Анненков.

Семенов прошелся по комнате.

– А как они освободились в Екатеринбурге? – спросил Семенов.

– Их отбили офицеры. Они тоже у меня сидят.

– Зачем ты их держишь? Ждешь, пока они еще один побег устроят?

– Они на гауптвахте под охраной. Оттуда не сбегают.

– Зачем они тебе? Избавься от них.

– Царь поставил условием нашего сотрудничества сохранение им жизни. И я не хочу начинать совместное дело с раздоров. Добиваюсь доверия и держу слово.

– Угу. А ты не понимаешь, зачем они Николаю? Он хочет сохранить себе опору для интриг в будущем. Устрани их.

– Вот сразу – «устрани», – проворчал Унгерн. – Они такие же служаки, как мы с тобой были еще год назад.

В самом деле, еще прошлой осенью Семенов и Унгерн – два сослуживца по Первому Нерчинскому полку – объявились в Забайкалье в званиях войскового старшины и есаула. И вот – оба генералы, вершители судеб. Кому война, а кому мать родна.

– Может, я их к себе возьму, – сказал Унгерн.

– А это не те бойцы, что разбили Колчака на Байкале?

– Те самые.

Семенов расхохотался:

– Вот порадовали! А этот … адмирал хренов, флотоводец, ети-во-мать!.. Тем более советовал бы тебе убрать их, пока они поезд у тебя не угнали.

– Уберу, успокойся, – отрезал Унгерн. – Как только договоримся с царем. После драки он не станет кулаками махать.

– Ну, ты не рычи на меня, – нахмурился Семенов. – Я же ради общего дела. Это же удача! Это же мы с тобой сорвали банк! Панмонгольское государство с самим Романовым во главе! Ну, разумеется, он – только ширма. Можно найти подходящую форму. Я – премьер, ты – министр обороны и главнокомандующий …

– Да-да, возможно… – без энтузиазма буркнул Унгерн.