– Слушай, у тебя тут дерьмом воняет.

Наверху Анненков с ведром тихо попятился к волкам …

Николай был одет, как обычно, в мундир с полковничьими погонами, тот самый, в котором явился Унгерну во время налета. Трехнедельная собственная бородка и отросшие волосы вернули ему всем известное лицо. Царевны в поношенных простых платьях выглядели замученными горничными. Семенов, стоявший рядом с Унгерном у накрытого стола, узнал Романовых и изо всех сил старался не пялиться.

– Николай Александрович, позвольте вам представить походного атамана Забайкальского казачьего войска Семенова Григория Михайловича, – сказал Унгерн.

Семенов вытянулся во фрунт. Царь кивнул, глянул без интереса:

– Мои дочери.

Царевны, выстроившиеся по две справа и слева от него, не кивнули, а только посмотрели в направлении Унгерна и Семенова.

– Ваше величество, большая честь для меня приветствовать вас на вверенной мне территории, в краю забайкальского казачества! – отрапортовал Семенов.

Царь еще раз кивнул.

– Прошу к столу! – Унгерн, как умел, играл роль гостеприимного хозяина.

На обеде присутствовали также заместитель командира дивизии полковник Резухин и три офицера. Романовы сели по одну сторону стола, офицеры – по другую. Оправившись от первого шока, Семенов шепнул на ухо Унгерну:

– Где Рейли?

– Думаю, он уже в твоем вагоне.

– Прикажи доставить его сюда.

– Не уверен, что он сможет сидеть.

Семенов все понял и тут же забыл о Рейли. Он, атаман Семенов, а еще год назад никому не известный войсковой старшина, сидел за столом напротив императора Николая Второго, виденного им раньше только на портретах.

Семенов встал и поднял рюмку:

– За здоровье вашего императорского величества и ваших императорских высочеств! Забайкальское казачество всегда было опорой трона, и теперь, в эти смутные времена, мы стоим за монархию. Многие лета вашему величеству!

– Спасибо, атаман, – сказал Николай негромко и сделал глоток шампанского.