О том, что Семенов уговаривал Унгерна нас уничтожить, я друзьям не сказал. Какой смысл?

Ноябрь 1918 года Даурия

Ноябрь 1918 года

Даурия

Две недели под арестом четверка спорила, как вырвать семью из этого нового плена. И хотя между царем и бароном как будто был заключен союз, все же это был плен.

В голове барона варилась адская смесь из статей кавалерийского устава, паназиатских теорий, буддийских верований и сказаний о рыцарском прошлом его рода. Легенды о безумствах генерала Унгерна впечатляли даже на фоне всех дикостей Гражданской войны, творимых и белыми, и красными.

Уже через пару дней после визита Семенова газеты во Владивостоке, Чите и Омске растиражировали весть о Романовых, нашедших убежище на станции Даурия. Видимо, утечка произошла из окружения Семенова, а может, и из дивизии Унгерна. И хотя новость эта обросла множеством фантастических подробностей, теперь вся Россия знала, где искать царя. Это была катастрофа. Николай так и сказал барону, но тот лишь пожал плечами: Романовы у него в полной безопасности. Николай, однако, так не думал.

Семенов слал в Даурию телеграммы с требованием новых переговоров, с новыми фантастическими планами, приказывал Унгерну отправить Романовых в Читу под его крыло. Унгерн не отвечал. С чего бы ему отпускать от себя царя?

Николай настоял, наконец, на встрече с четверкой. Барон уступил, надеясь, что это как-то приглушит все возрастающее раздражение царя. Оставшись в камере наедине с офицерами, царь выслушивал их соображения.

– Теперь всей России известно, где находится государь. Колчак, Семенов, местные большевики и их вожди в Москве знают, каким путем мы попытаемся уехать из России, – докладывал Бреннер. – Этих путей всего два: по Транссибу вдоль Амура на Владивосток и по КВЖД на Харбин. Дорогу на Харбин контролирует Семенов. Пограничная станция Манчжурия вообще его вотчина.

– Откуда такие сведения? – удивился Николай. – Вы же сидите под арестом.

– На строительстве Дворца труда были пленные офицеры со всех концов Дальнего Востока. По их рассказам и была составлена политическая карта. На западе Колчак, на востоке и севере Семенов.

– Так, может, сдаться Семенову? Он же монархист, – несмело выступил Каракоев.

– Быть марионеткой при атамане Семенове? Благодарю покорно, – сказал Николай. – Тем более что его финансируют японцы. То есть в конечном счете быть марионеткой японцев.

Николай заметно воспрянул после ухода из коммуны. Держался уверенно, по-царски, как раньше. Неужели так подействовало зрелище коленопреклоненного при его появлении народа?