– Да-да … Это верно. Продолжайте.

– В этом направлении нас никто не ждет. Если бы мы вышли скрытно, то еще недели две никто не догадался бы, куда именно. Передвигаться в тех местах можно только караваном, а значит, у нас было бы две недели форы как минимум, прежде чем кто-то сможет организовать за нами погоню …

– Позвольте, – перебил царь, – вы что же – предлагаете идти караваном в Тибет?

– Именно!

Бреннер опустил глаза, всем своим видом показывая, как ему неловко перед царем за нелепую выходку подчиненного.

– Туда более трех тысяч верст, – сказал Николай.

– Около того, но, как мы могли убедиться из доклада капитана, это единственный путь. Удаленность, труднодоступность Тибета и благосклонность его правителя обеспечат надежное убежище для вашего величества и великих княжон. А оттуда уже можно двинуться в Британскую Индию. При условии публичности вашего прибытия в Индию британские власти вынуждены будут вас принять.

Все смотрели на Анненкова: Николай с интересом, Бреннер – с брезгливым раздражением, остальные двое – с недоумением.

– Ваше величество, это безумие, – сказал Бреннер и тут же обратился к Анненкову: – Вы представляете, что такое четыре тысячи верст по степям, пустыням и горным массивам? Сейчас к тому же зима, и это ледяные пустыни и ледяные горы.

– Я понимаю, Александр Иванович, но если нет другого выхода …

– Ваше величество, господа, позволю себе еще раз напомнить, мы в плену, – сказал Лиховский. – Лёня, как ты думаешь уйти от барона?

– От барона нам не уйти. Надо, чтобы барон сам доставил нас в Тибет.

Все снова воззрились на Анненкова.

– Послушайте, мичман, обуздайте уже свою фантазию, – сказал Бреннер.

– Могу пояснить …

– Увольте! И пояснять здесь нечего! – оборвал его Бреннер.

– Поясните, мичман, – сказал Николай.

Анненков продолжил:

– Барон – мистик, имеет склонность к буддизму. Ламы у него в советниках. Что, если предложить ему экспедицию в Тибет с целью создать тройственный союз: российский император, Белый Бог Войны, коим себя считает Унгерн, и великий Далай-лама. Это должно понравиться барону.

– Мичман, вы с ума спятили? – выпалил Бреннер. – Ваше величество! Прошу прощения, наш мичман что-то сегодня в ударе.