Я вышел. Большой радости от этих вечерних посиделок я не испытывал и видеть своих бывших товарищей совсем не жаждал; говорить с ними теперь мне было не о чем, но и оставлять их с моими Царевнами я тоже не собирался. Не дождутся.

Мой монгол-истопник сидел в пристройке, закутавшись в тулуп и прижавшись спиной к остывающей печи. Тут он и жил, другого пристанища в этом походе у него, как и у меня, не было.

– Давай-ка подбрось что там у нас осталось, – сказал я и прошел к вагону Государя.

Там на задней площадке сидел мой казак. Встал неловко, оберегая больную ногу.

– Живы, ваше благородие?

– Жив …

– И слава Богу! Благодарность вам моя по гроб жизни, ваше благородие …

– Отдыхай.

Я сел у печной топки, надвинул папаху на лицо и тут же заснул.

Декабрь 1918 года Восточная Монголия

Декабрь 1918 года

Восточная Монголия

В день маленький отряд Сиднея Рейли проходил по восемьдесят верст. Сумасшедшая скорость достигалась тем, что шли на верблюдах. Рейли предпочел кораблей пустыни, зная, что в тех местах они имеют несомненное преимущество перед лошадьми. Бактриан способен нести всадника рысью со скоростью до десяти верст в час. При этом он почти не нуждается в еде и питье и защищен от холода длинной шерстью.

Отряд Рейли состоял всего из семи самураев. Ему предлагали на выбор казаков, бурят, команду опытных офицеров-кавалеристов и даже мадьярских гусар из австро-венгерских пленных, которые служили у Колчака. Но Рейли потребовал себе семерых японских офицеров. По его мнению, именно японцы – с их пониманием чести и долга, с их преданностью начальнику и самоотверженностью в службе – более всего подходили для бешеной гонки в заснеженных пустынях.

При непростых отношениях с японцами Колчаку пришлось обратиться к ним с просьбой. Союзники пошли навстречу Верховному правителю и командировали отборных офицеров. Японские кавалеристы восприняли пересадку с коней на верблюдов с самурайской невозмутимостью. Сам Рейли не мог ехать верхом после порки в контрразведке Унгерна, и для него соорудили волокуши. Он лежал на животе, волокуши тащили два верблюда с погонщиком – этот способ передвижения командира японцы тоже приняли как должное. Ночевали в снегу, замотавшись в попоны и привалившись к шерстяным бокам верблюдов.

Рейли гнало вперед неутолимое желание убить царя; оно сжигало его изнутри и питало в то же время. То, чего не сумели большевики, совершит он – величайший шпион всех времен и народов. В цареубийстве добудет он невиданную силу и возвысится до таких сфер и пределов, каких и вообразить пока не может. Влачась за верблюжьими хвостами, он чувствовал себя смертоносным снарядом, неотвратимо летящим в цель.