– Вы его били!

– Отвесил оплеуху, как любому другому хаму, посмевшему вас оскорбить.

– Но я не нахожу ничего оскорбительного …

– Вы знаете, что он хотел вас оскорбить! Хотел! И был наказан за это! И пусть благодарит своего бога, что я его не пристрелил!

Ольга замедлила шаг.

– Вы … необузданный, несносный! Дикарь какой-то!

– Мы с вами в дикой стране, в дикое время, с дикими людьми. И да – я теперь дикарь, но ваш дикарь. Глотку перегрызу за вас любому.

Я сказал «ваш» и «за вас» как бы про всех, но так, будто только о ней. Она это поняла и еще замедлила шаг. Я взял ее за руку. Она выдернула ладонь, но я снова поймал, и Ольга больше не сопротивлялась. Так мы дошли до дома, держась за руки. Когда входили во двор, она мягко высвободила руку.

Мы поднялись на террасу.

– Постойте здесь. Не нужно нам входить вместе, – сказала Ольга.

– Ольга Николавна, завтра что-то случится …

– Что?

– Что угодно … Когда угодно может случиться что угодно … Я хочу, чтобы вы знали – я люблю вас.

Я не видел ее лица в темноте. Медленно она отвернулась и вошла в дом.

25 декабря 1918 года Монастырь Хамарын-хийд

25 декабря 1918 года

Монастырь Хамарын-хийд

Барон тотчас прошел через ворота и вернулся обратно, как только настоятель сказал, что это вход в Шамбалу и пройти через них может лишь праведник.

Настоятель растерялся на секунду, но тут же продолжил через толмача:

– Конечно, можно пройти через эти ворота, но этого недостаточно, потому что в Шамбалу попадают только люди безгрешные, чистые, высокодуховные, то есть единицы из живущих.