Николай молчал. Его будто оглушили, и он замер – уже в беспамятстве, но еще на ногах. Дочери, стоявшие перед беседкой, не могли слышать разговора и с тревогой вглядывались в лица отца и барона. Свита в молчании смотрела туда же.

– Что там происходит? – тихо пробормотал Лиховский.

– Ничего хорошего, как я вижу, – сказал Бреннер.

– Ты знаешь, о чем там речь? – спросил Каракоев Анненкова.

– Нет.

Все четверо разом обернулись на казачий конвой. Казаки ждали в седлах у самой границы святилища. Там же стояли в шеренгу четыре паланкина с носильщиками.

В беседке все длилось молчание, и барон не выдержал:

– Николай Александрович, вы поняли, что я сказал?

– Роман Федорович, вы … шутите? – спросил Николай и вдруг улыбнулся.

Эту улыбку, странную, неуместную, могли видеть только дочери, и она их напугала. Ольга решительно направилась к отцу, поднялась по ступенькам.

– Папа́, тебе нехорошо?

Отец глянул на нее так, что она испугалась еще больше.

– Ольга Николаевна, я прошу вашей руки, – сказал барон.

– Как? – Ольга тоже улыбнулась.

Сестры подошли и встали рядом с отцом. Унгерн посмотрел каждой царевне в глаза и проговорил негромко и внушительно:

– Прошу вас, выслушайте меня, не перебивая. Ольга Николаевна, Татьяна Николаевна, Мария Николаевна, Анастасия Николаевна, имею честь сделать вам предложение руки и сердца. – И добавил для ясности: – Каждой …

Сестры молчали, и барон счел нужным повторить предложение, перефразировав:

– Прошу вас стать моими женами… – Нелепость этих слов, произнесенных вслух, ощущалась и самим бароном, тем не менее он выговорил их довольно уверенно. – Бракосочетание пройдет по буддийскому обряду, допускающему брак с несколькими женщинами. Эта акция имеет чисто политический характер и призвана усилить наш союз и поднять его престиж во всем мире – союз Великого Белого Царя и Белого Бога Войны. В остальном будем считать наш брак формальным, не предусматривающим исполнение так называемых супружеских обязанностей. Я намерен теперь же объявить о нашей помолвке. Прошу дать согласие немедленно.

Царевны молчали. Барон повторил:

– Прошу вас немедленно дать согласие. Отказ повлечет за собой трагические для вас последствия …