– После бракосочетания мы продолжим путь в Лхасу к его святейшеству Далай-ламе, который, без сомнения, благословит наш союз.

Настоятель улыбнулся и подтвердил свое согласие учтивым поклоном. Эта помолвка не была для него сюрпризом.

– Носилки моим невестам! – скомандовал барон.

Носильщики уже бегом несли к беседке паланкины. Унгерн подал руку Ольге и проводил ее, потерянную и покорную. Одну за другой посадил в паланкины всех своих невест, и носильщики засеменили к монастырю. За ними тронулась и вся процессия.

Барон, едущий верхом бок о бок с Николаем, глянул ему в лицо:

– Ваше величество, этот брак необходим.

Никогда до сих пор Унгерн не обращался к Николаю «ваше величество».

– Но не с четырьмя же …

Барон пожал плечами:

– Азия …

Под слоновий рев труб и дребезжание литавр процессия вошла в монастырь. Адская какофония, которую здесь почитали за музыку высших сфер, заполнила степь до гор и неба.

Настоятель объявил Николаю и барону, что на три часа дня назначил служение в храме, во время которого оракул должен дать благословение духов на завтрашнее бракосочетание. Барон удивился: что еще за благословение? Он не заказывал никакого благословения. Но настоятель объяснил: так полагается, это всегда делается перед свадьбой. Ну, раз надо, барон согласился.

Как только ламы отошли от военных, Анненкова и остальных мушкетеров окружили казаки конвоя.

– Сдать оружие! – приказал есаул.

– Что это значит?! – возмутился Бреннер.

– Сдайте оружие, Бреннер, вы арестованы, – приказал Унгерн, – все четверо.

– В чем дело, барон? Мы же с вами договорились о моей охране, – негодовал Николай.

Барон подъехал к царю:

– Да, у нас был договор насчет ваших офицеров, но теперь все изменилось. Постоянное присутствие четверых молодых мужчин возле моих невест компрометирует их. Ни для кого не секрет, что эти офицеры питают к вашим дочерям далеко не дружеские чувства. Это порождает ненужные сплетни. Я намерен положить этому конец.