– Анненков, вы знали заранее об этом безобразии? – выпалил Бреннер, как только казаки закрыли за арестантами дверь и оставили их в просторной пыльной зале с маленькими окошками, затянутыми остекленевшим на морозе бычьим пузырем.

– Что вы имеете в виду? – Анненков высокомерно вздернул подбородок.

– Что я имею в виду? А вот все это свинство с предложением руки и сердца!

– О планах барона я узнал вчера. – Анненков старался держаться уверенно, но голос подрагивал и подламывался.

– Ты знал?! – в один голос вскрикнули Лиховский и Каракоев.

– Да, знал! Но не имел понятия, когда …

– Почему же молчал? – Если бы у Каракоева был револьвер, он бы уже ни о чем Анненкова не спрашивал.

– И что бы вы сделали?

– Что … Что бы мы сделали?! – взвился Лиховский. – Да сбежали бы или убили бы барона!

– Вот именно! Потому и не сказал! Вы бы всех нас угробили!

– Ты уже принимаешь решения за всех? – кипел Каракоев.

– Я принимаю решения за себя!

Бреннер схватил Анненкова за грудки, притиснул к стене.

– Из-за тебя, самодовольный ты болван, барон завтра женится на наших девочках!

– Завтра свадьбы не будет, – сказал Анненков.

– Откуда ты знаешь? – подошел Каракоев.

– Я принял меры.

– Меры?! Какие меры?!

– Это мое дело. Свадьбы не будет, не должно быть. Скоро нам сообщат об этом.

Бывшие друзья надвинулись на Анненкова, притиснутого к стене.