– А что мне делать с вами?
– Прикажите вернуться к обязанностям адъютанта его величества!
– Что ж, пожалуй. Но жить вы будете отдельно – с другими офицерами. И больше никаких дружеских посиделок с моими невестами. Свадьба откладывается до прибытия в Лхасу. Завтра выступаем.
– Слушаюсь, ваше превосходительство!
Анненков едва сумел подавить радостную ухмылку под изучающим взглядом барона.
Из записок мичмана Анненкова 24 декабря 1918 года
24 декабря 1918 года
…Когда Ольга скрылась в доме, я еще постоял, переживая ее молчание после моего «люблю». Расскажет она сестрам? Я ведь уже признался всем четырем …
Потом вошел в дом. Тихо потрескивали угли в печи и багровели в темноте сквозь щели чугунной заслонки. Где-то в дальней комнате слышались голоса Царевен. Я прошел в кладовку, где хранился чемодан с вещами Семьи. Достал туфельку Ольги, ножом отковырнул набойку каблука и вынул три некрупных бриллианта, которые сам же туда упаковал, как и в каблуки других туфель, когда вместе с Принцессами готовил экспедицию. Бриллианты завернул в носовой платок, приладил кое-как набойку на место …
Толмач ждал меня в храме. Поклонился неуклюже, в лицо мне не смотрел. Мне даже жалко его стало немного.
– Говорил с настоятелем?
– Так точно, ваше благородие! Он вас ждет. Прошу за мной.
– Ты из каких будешь?
– Из Верхнеудинска. Родители лавку там держали.
– А ты? Сбежал? Бунтовщик? Большевик?
Толмач смотрел в пол.
– Думаешь, надел пурпурную хламиду и монаршим особам можешь не кланяться?
Толмач молчал, не поднимая глаз.